Видимый миру смех и незримые неведомые ему слезы

Великий Гоголь сам описал несчастную судьбу писателя-сатирика: его герои неблагодарны и неблагородны, его читатели разочарованы или рассержены, автор сам мечтает о том, чтобы его произведение потеряло злободневность и было забыто, как забыты сатиры писателей Древнего Рима.

Главное оружие сатиры, конечно же, смех, но смех горький, возможно, даже злой, потому что сатирик лишен возможности любить своих героев, они глубоко ненавистны автору, оскорбляют его самим своим существованием.

Даже вежливость и приветливость Манилова, в которых

«передано сахару», вызывает брезгливое желание плюнуть и отойти подальше. В алой и верной карикатуре на сентиментального романтика нет ничего такого, что могло бы примирить с ним, с его жизнью за чужой счет, с его нежеланием хоть что-нибудь сделать для страны и народа, благодаря которым ему повезло так сладостно жить на белом свете.

За ним последует дубинноголовая Коробочка, глядя на которую диву даешься: была ли она когда-нибудь молодой? И если была, то как ухитрилась дожить до нынешних своих лет? И что составляло ее задор в жизни, о котором думал автор, глядя на бесцветного Манилова? Неужели мешочки, куда она складывала

прикопленные отдельно пятачки, отдельно гривеннички.

Затем «отец семейства холостой» Ноздрев, для которого нет разницы между щенятами из псарни и собственными детишками. Как они у барина числятся, не крепостными ли, рожденными вне брака? Жизнь уже растрачена на скандалы, из колеи уже не выскочить.

Что ждет его, когда закончится молодость? Гомерический смех вызывает ненасытный Собакевич, глядя на которого все время вспоминаешь крыловское: «Крестьянин ахнуть не успел, как на него медведь насел». Если он в свою первую зрелость уже ненавистник людей, что будет впереди? Смех замирает на губах от ужаса при вире гротескной фигуры богатейшего помещика, давно потерявшего человеческий облик.

Кажется, он никогда не освободит мир от своего присутствия и будет чахнуть над своими «сокровищами».

А вокруг бестолковые дяди Митяи и дяди Миняи, девчонки, не знающие, где право, где лево.

«Боже, до чего грустна наша Россия!» — воскликнет Пушкин, вдосталь насмеявшись над нелепыми монстрами — цветом николаевской страны, владельцами людей. Сам великий знаток человеческих душ, Пушкин увидел в комических сторонах персонажей поэмы «Мертвые души» страдания автора, оскорбленного позором общества и сомневающегося в своих возможностях исправить расшатавшийся мир. Сатирик все же просто человек, и уродства духовные, нравственные и физические потрясают его, заставляют рассматривать то, от чего брезгливо отворачиваются обычно люди, делая вид, что они к этому не имеют никакого отношения.

Сатирик — это санитар среди пациентов желтого дома, ему приходится жить с теми, о ком боязливо восклицал Пушкин:

Не дай мне Бог сойти с ума!

Нет, лучше посох и сума.

Ему никак не привыкнуть к тому, как уходят из пациента последние крохи душевного здоровья и безумие полностью овладевает человеком.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)


Вы сейчас читаете сочинение Видимый миру смех и незримые неведомые ему слезы