“Упраздняется человечность” в комедии “Бешеные деньги”



“Московский жанр” и обиход вновь окружают нас в комедии “Бешеные деньги” (1870). Аллейки Петровского парка, сад Сакса, где гуляет праздная, скучающая публика, купеческий клуб, куда ездят играть в карты и обедать с устрицами, магазины дамского платья на Кузнецком мосту и Петровке. Московские баре, хлыщи, дамы полусвета, прожигатели жизни, любители выпить на чужой счет.

Чтобы подчеркнуть злободневность комедии, как длящейся московской хроники, Островский переносит в нее из прошлой пьесы знакомое нам лицо – того же Егора Дмитриевича

Глумова с его злыми эпиграммами на “всю Москву”, желчными, циническими выходками и умением устроиться. О, он, конечно, не пропал, когда в пятом акте комедии о “мудрецах” ему показали на дверь,- теперь он снова в “хорошем обществе”, снова язвит, подделывается, глумится и кончает тем, что прилепляется к какой-то болезненной богатой барыне, надеясь вскоре дождаться ее смерти и пожить тогда в свое удовольствие на оставленные ему деньги.

Политика и карьера были главным винтом действия в “Мудреце”. Деньги – и в заглавии пьесы, в ее сюжете, в мотивах поведения действующих лиц – основная ось новой

комедии.

Над входом в пьесу будто горят огненными буквами два слова: кредит и бюджет. Их на разные лады повторяют действующие лица.

    Телятев. . В Москве можно иметь на сто тысяч кредита. Васильков. . Как бы ни увлекся, из бюджета не выйду. Телятев. . И опять кредит будет, потому что я добрый малый. Васильков – Только бешеные деньги не знают бюджета. Телятев. Мы и без копейки будем иметь почет и кредит.

Кредит – это то, чем живет размотавшееся московское барство, которое еще ездит в экипажах, пьет дюжинами шампанское, держит лакеев – но все в долг. Бюджет – словечко новое, для московских ленивцев и сибаритов непонятное, пугающее, как “жупел” для купчих. Это понятие, идущее от дельцов современной складки, и оно попахивает коммерческой Европой, биржей, акционерными обществами, банкирскими домами.

70-е годы прошлого века – время, когда старая, заскорузлая, патриархальная а для кого-то и добродушная, непритязательная, милая Россия уходила в прошлое. В Петровском парке, где прогуливаются герои “Бешеных денег”, воздух насыщен электричеством – ожидаются внезапные разорения и возвышения, акции, ассигнации, скупленные векселя, неожиданные источники дохода – все это румянцем возбуждения играет на лицах. Торгуют – и с биржевым расчетом – даже красотой. Бешеные деньги выступают, таким образом, в двух значениях: “бешеные” – значит, случайные, ненадежные, взятые з долг, на “авось” или по случаю (негаданное наследство, женитьба на богатой), это “глупые” деньги. Но “бешеными” можно назвать и те баснословные суммы/ которые могут сложиться из точного учета и расчета, делового предприятия – это деньги “умные”.

Островский еще живо помнил Москву 40-х годов, когда у владельцев дворянских особняков был не только аппетит к веселой и хлебосольной жизни, но и некоторые возможности, чтобы ее вести: управляющие имениями к сроку присылали барину вырученные ими деньги, а через всю Москву ночами скрипели обозы, доставляя провиант из подмосковной. Как-то незаметно, на глазах у драматурга барская Москва обеднела, слиняла, прежние моты и богачи увяли, хоть еще и пробовали топорщиться, позировать, вести прежнюю роскошную жизнь хотя бы в долг, пользуясь одним блеском былого имени, родовитостью и знакомствами.

Расхлябанная привычка жить “на удачу”, “на шаромыжку”, как “кривая вывезет”, беспечно и лениво, до последней минуты прикрывала нищету внешним фанфаронством, пусканием пыли в глаза. Не шевелиться для устройства дел, а лишь брать безотчетно взаймы, пользоваться отовсюду – кто, сколько даст и все ожидать, что на твоей земельке золотые прииски откроют, фонтаном забьет или хотя бы “англичане” железную дорогу проводить станут,- вот и выход из положения.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)

Вы сейчас читаете сочинение “Упраздняется человечность” в комедии “Бешеные деньги”