Сказания о конце Новгорода

«Повесть о новгородском посаднике Щиле» защищает интересы последних, доказывая на примере своего героя ростовщика Шила необходимость и «полезность» заупокойных молитв и вкладов на помин души: церковь и ее служители способны замолить любой грех, даже такой страшный, как ростовщичество. Когда сын Щила роздал все имущество своего отца по церквам, где в течение ста двадцати дней и ночей молились за упокой души ростовщика, то грех его в конце концов был прощен: по прошествии первых сорока дней из адского пламени появилась голова, затем

через сорок дней Щил вышел из ада до пояса, и по прошествии последних сорока дней все его тело освободилось от адских мук. Освобождение героя от адского пламени наглядно демонстрировалось в написанном «вапами» (красками) иконописцем «видении», «поведающем о брате Щиле во адове дне», что свидетельствует о тесной связи слова с изображением.

Сказания о конце Новгорода. После утраты Новгородом независимости и окончательного присоединения к Москве в 1478 г. складываются легенды о конце Новгорода, подчеркивающие неизбежность этого события. Так, в летопись под 1045 г. вносится сказание о росписи новгородской

Софии греческими мастерами: иконописцы должны были изобразить в куполе собора Спаса-вседержителя с благословляющей рукою, но рука его чудесным образом сжималась, хотя художники переписывали ее трижды. На третий день иконописцы услышали небесный голос: «Писари, писари, о писари! не пишите мя благословляющею рукою, напишите мя сжатою рукою, аз бо в сей руце моей сей Великий Новград держу; а когда сия рука моя распространится, тогда будет граду сему скончание. » Действительно, пантократор (вседержитель) Софийского новгородского собора изображен не с «простертою дланью», а со сжатой рукой.

Во время Великой Отечественной войны фреска была разрушена прямым попаданием немецкого снаряда.

Под 1471 г. летопись сообщает о страшной буре, которая сломала крест на Софийском соборе, о появлении крови на двух гробах, о слезах от иконы Богородицы. Все эти страшные знамения предвещали поражение новгородцев в битве с московскими войсками на реке Шелони в 1472 г.; следствием этого поражения и явилось окончательное присоединение Новгорода к Москве.

Большое количество легенд о падении Новгорода вносится в житийную литературу. Так, в «Житии Михаила Клопского» помещен интересный эпизод встречи Михаила с новгородским архиепископом Евфимием. Михаил сообщает, что в Москве родился наследник (Иван III), который будет страшен многим странам и примет власть над Новгородом. Михаил советует новгородцам немедленно отправлять послов в Москву умилостивить князя, иначе он пойдет на них войной.

Архиепископ не послушал мудрого совета, и сбылось все «по реченному».

В «Житии Зосимы и Савватия Соловецких» был помещен легендарный эпизод посещения Зосимой дома Марфы Борецкой (она была одним из главарей «литовской партии»). Не принятый Марфой, Зосима сокрушенно говорит: «Приближается время, когда обитатели этого дома не станут ходить по двору этому, и затворятся двери дома, и не отверзутся, и будет двор их пуст». Приглашенный затем Марфой на пир, Зосима увидел, что шестеро бояр сидят без голов (впоследствии они были казнены Иваном III).

В «Житии Варлаама Хутынского» в описании посмертных чудес было вставлено видение пономаря Тарасия. В этой легенде подчеркивалось, что за людские беззакония и грехи Бог решил погубить Новгород: «потопити. озером Ильменем», истребить людей мором и пожаром, и только предстательство святого Варлаама отвратило неминуемую гибель, хотя действительно в Новгороде был мор три года, а затем великий пожар. Так новгородцы стремились объяснить и оправдать утрату независимости вольной феодальной республикой.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)

Вы сейчас читаете сочинение Сказания о конце Новгорода