Роман антиутопия в русской литературе

После революции 1917 года русская литература стала пополняться произведениями нового направления — социалистического реализма. Труды советских писателей повествовали о событиях гражданской войны, коллективизации, о строительстве нового мира. Но для этого же периода характерно появление произведений, авторы которых высказывали сомнения в правомерности совершаемых государством действий, пророчески предупреждая об опасностях, поджидавших теорию социализма на пути превращения ее в действительность.

Прогнозы осуществления социалистической

идеи, представляли собой довольно неожиданную и безотрадную картину. Жанр подобных произведений был назван «антиутопией» в сопоставлении с утопическими произведениями прошлого. В отличие от утопии, то есть, изображения идеального общества, антиутопия отображает эпохальные события в их истинном и даже немного утрированном свете, ставят человека перед нравственным выбором.

Зарубежная литература знаменита такими произведениями подобного жанра, как: «О дивный новый мир» О. Хаксли, «Скотный двор» и «1984» Дж. Оруэлла.

В русской литературе главными произведениями-антиутопиями являются

роман Евгения Замятина «Мы» и повесть Андрея Платонова «Котлован». В течение длительного периода они были под запретом. Но в настоящий момент именно эти произведения дают возможность читателю осмыслить трагедию человека в тоталитарном государстве.

Уже в первые послереволюционные годы, наполненные вдохновением созидания светлого будущего, писатели сумели спрогнозировать неминуемую катастрофу казарменного социализма.

Временные рамки повествования в повести «Котлован» предельно сжаты. Но автор сумел довольно емко осветить в нем важные для себя философские, социальные и нравственные проблемы.

Главный герой повести Вощев — человек думающий, критически оценивающий все, что происходит вокруг. Он принимает участие в строительстве общепролетарского дома — потенциального Дома Счастья. Именно об этом — о счастье, мечтают пролетарии-энтузиасты, задействованные в рытье котлована для будущего дома. Есть мечта: «Детство вырастет, радость сделается мыслью и будущий человек найдет себе покой в этом прочном доме. «. И есть реальность: «уныло и жарко начинался долгий день; солнце, как слепота, находилось над низовою бедностью земли; но другого места для жизни не было дано». Люди жертвуют своим здоровьем, они «. были худы, как умершие, тесное место меж кожей и костями у каждого было занято жилами, и по толщине жил было видно, как много крови они должны пропускать во время напряжения труда и все-таки верят, что счастье есть, что оно возможно».

Строители котлована работают не для себя, они смотрят в будущее, готовят счастье для новых поколений: «Пусть сейчас жизнь уходит, как теченье дыханья, но зато посредством устройства дома ее можно организовать впрок — для будущего неподвижного счастья и для детства». Ради будущего, ради мечты попираются личные интересы. Через все произведение проходит всеобщая надежда, что еще немного усилий, и оно наступит, это «будущее неподвижное счастье».

Но мечты разбиваются, сталкиваясь с суровой реальностью. Люди, строящие утопический город счастья, с каждым своим шагом уничтожают надежду на чудо. Небрежное отношение к собственной личности, забвение собственной жизни ради эфемерного «общепролетарского» счастья порождают такое же отношение к другим людям. Для творцов будущего не имеет значения ценность отдельно взятой человеческой жизни. «Ты кончился, Сафронов!

Ну и что ж? Все равно я ведь остался, буду теперь как ты. Ты вполне можешь не существовать»,- вот такая эпитафия на смерть собрата.

Но что же это за счастье, на создание которого затрачены такие силы. По общему мнению, оно должно быть одинаковым и неизменным для всех, остановленным и бесповоротным. Общепролетарский дом призван «организовать жизнь впрок для будущего неподвижного счастья».

Один из героев «счастье будущего» представлял себе в виде «синего лета, освещенного неподвижным солнцем».

Но все мечты о счастье исчезают со смертью Насти — девочки, олицетворявшей то новое поколение, для которого строители жертвовали собой и другими.

«Вощев стал в недоумении над этим утихшим ребенком,- он уже не знал, где теперь будет коммунизм на свете, если его нет сначала в детском чувстве и в убежденном впечатлении? Зачем ему теперь нужен смысл жизни и истина всемирного происхождения, если нет маленького, верного человека, в котором истина стала бы радостью и движением?» Таким образом, писатель указывает на то, что только ценность человеческой жизни может стать мерилом счастья. «Не убывают ли люди в чувстве своей жизни, когда прибывают постройки? Дом человек построит, а сам расстроится. Кто жить тогда будет? «



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)


Вы сейчас читаете сочинение Роман антиутопия в русской литературе