Проза Ремизова



Внешние, семейные факторы, двусмысленность положения (мать после разрыва с мужем вернулась под опеку к братьям и жила с ними в положении бедной родственницы), а также физический недостатки – близорукость и сломанный в два года нос, сформировали своего рода “комплекс неполноценности”, вылившийся у юного Ремизова в осознание собственного “избранничества”. Взгляд на мир “подстриженными глазами” порождал буйство фантазии, особый ракурс в его изображении и осмыслении.

Ремизовская “игра” – сложный, до конца еще

не изученный социокультурный феномен. Она оборачивалась характерным для эпохи Серебряного века жизнетворчеством;, восходящим корнями к культуре Древней Руси “юродством”. Стилевой доминантой творчества Ремизова можно назвать Мифотворчество.

Ремизов ощущает себя осколком иного мира, который он и стремится воссоздать, сочиняя всю жизнь свой “ремизовский” миф, в подчинении которому оказываются и внешний облик писателя, и его быт, и стилевое своеобразие создаваемых произведений.

“Подстриженными глазами. Книга узлов и закрут памяти” (1951) посвящена воспоминаниям детства, но поставить ее в привычный

ряд художественных автобиографий оказывается очень сложно (как и отнести “Взвихренную Русь” к мемуаристике). Удивительной кажется ремизовская зоркость и его писательская память, сохранившая в мельчайших подробностях и детали московского дореволюционного быта, и детский взгляд на мир (а ведь разрыв между моментом создания произведения и изображаемыми событиями – 70 лет). В предисловии Ремизов в художественной форме представляет читателю саму “методику” изложения воспоминаний: “В человеческой памяти есть узлы и закруты, и в этих узлах-закрутах “жизнь” человека, и узлы эти на всю жизнь…”.

Вся преамбула построена по тому же принципу, который Ремизов положит в основу дальнейшего повествования-воспоминания. В нем лирическим рефреном постоянно будут повторяться слова: “И разве могу забыть я…”. Эти повторы не только создают особый Повествовательный ритм, но и настраивают на Лирическую тему, подсказывая читателю, что самое главное будет совершаться не во внешнем бытии героя, а в сфере его внутреннего, лирического “Я”.

Перечисление этих “узлов и закрут” кажется совершенно произвольным, лишенным рационально-логического объяснения, настолько трудно выяснимы ассоциативные связи между ними: воскресный монастырский звон – воспоминание о матери – весенний зеленый вечер в Париже – снова мать, идущая от всенощной – нищенка в Булонском лесу – многочисленные страхи, сопровождавшие автобиографического героя всю его жизнь – Тула Лескова и Ясной Поляны – видение Блока в лунном свете… Явь и сон, прошлое и настоящее, жизнь и литература, наблюдение и оценка переплелись в сложном синтезе единого сюжета “Книги узлов и закрут памяти”. История взросления души ребенка, отмеченного при рождении особыми “знаками судьбы”, видящего мир “подстриженными глазами”, накладывается на богатейший исторический фон, сопряжена с умением внимательно относиться к деталям обстановки, быта. В результате воссоздаваемая действительность обретает многомерность, соотносится с “прозрениями” и “сновидениями”. “Для “подстриженных глаз” нет пустоты, они видят ореолы вокруг предметов, светящиеся сети линий, соединяющие предметы”.

Автобиографический герой является в череде образов-воплощений (художник, музыкант, каллиграф, парикмахер, философ), связанной с особой, постоянно звучащей в нем музыкой, словесной и начертательной вязью его текстов: “Ремизову как художнику присуще Синэстетическое мировосприятие: слуховые, осязательные ощущения сливаются у него в сложные переливающиеся картины, образность сгущается. Здесь же можно упомянуть и об орнаментированной прозе: большие интонационные периоды и сложный синтаксис, чередование грамматических времен создают впечатление узорного кружения. В книге “Подстриженными глазами” огромное число действующих лиц: мать, брат, отец, дед, дяди героя составляют лишь его “ближний круг”; далее – по нарастающей, как бы подчиняясь особой “взвихренной” музыке, в повествование входят множество других героев (повар-китайчонок, псаломщик Инихов, дьячок Невструев, учитель музыки Скворцов, дирижер Эйхенвальд, историк Забелин… Бахрушины, Ганешины, Прохоровы и т д).

Их характеры, судьбы, поступки придают повествованию черты исторической, семейной хроники, летописи. Ремизов воссоздает действительно Целый мир, огромный и многообразный. Постижение мира “подстриженными глазами” оказывается, по Ремизову, гораздо более правильным, глубоким, чем взгляд, “вооруженный очками”, через которые все становится “мелким, бесцветным и беззвучным”.

Творимые легенда, миф о себе самом выдают стремление художника отстоять свое, неподвластное никаким авторитетам, право видеть и оценивать этот мир, право “быть себе на уме”.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Loading...


Вы сейчас читаете сочинение Проза Ремизова