Начало кризиса между народами



История редко стоит на месте. Два новых этноса, перекроивших карту Азии, – маньчжуры и монголы – возникли в XII в. от пассионарного толчка – мутации, изменившей стереотип поведения потомков расселившихся по тайге земледельцев и скотоводов. Предки этих воинственных народов были миролюбивы, и такими же остались их северные соседи в Сибири и на Амуре.

Ареал толчка был невелик – от Приморья до берегов Селенги, на меридиане Байкала.

Следовательно, если бы этого толчка не было, то восточная полоса окраины тайги и Великой степи была

бы этнографическим продолжением Алтая, Сибири и Приамурья. Там были бы храбрые, добрые, честные, но нетворческие и безынициативные люди. Их участие в глобальном этногенезе сводилось бы к отражению пришельцев, обычно неудачному, потому что оборона – худший способ самозащиты. В отличие от западной окраины Евразийского континента, где четыре суперэтноса были тесно связаны друг с другом и своими культурными традициями, и способом ведения хозяйства, и социальными отношениями, и даже религиями, ибо христиане считали Аллаха арабским названием Первого лица Троицы, а мусульмане почитали Ису и Мариам – Иисуса и Марию
– как пророков, предшественников Мухаммеда, на восточной окраине положение было принципиально иным. Китайцы Срединной равнины и кочевники Великой степи столь разнились между собой, что не перенимали культуры друг друга.

Кидани были исключением.

Это-то и привело их как этнос к гибели. Секрет хода событий, влекущих за собой утяжеляющие последствия, заключался, пожалуй, не в сфере экономики или политики, а в феномене этнологии, воздействовавшем на поведение людей. Китайцы и кочевники настолько различались по стереотипу поведения, что не хотели, не могли и не пытались наладить между собой контакт и не искали поводов к нему, считая контакты вообще лишенными смысла.

Тут были важны некоторые подробности быта.

Прежде всего, китайцы не употребляли молочных продуктов, основной пищи кочевников, и взаимопонимание отсутствовало из-за презрения к такой пище одних и непонимания и раздражения по поводу такого неприятия у других. Для китайца все жены отца – его матери. Для хунна, например, или тюрка мать только одна, наложницы отца – подружки, а вдова старшего брата становится законной его женой, которую он обязан содержать, причем чувства роли не играют.

Женщина в Китае в те века не работала, она рожала и нянчила детей и никаких прав не имела. В Великой степи женщина выполняла все домашние работы и была владелицей дома; мужу принадлежало только оружие, ибо ему полагалось умереть на войне. В армиях Китая обязательно полагался штат доносчиков, а тюрки, находившиеся на китайской службе, этого не терпели и раскрытых доносчиков убивали.

Представители двух великих суперэтносов никак не могли ужиться рядом. Оптимальным решением для осуществления контактов было жить мирно, но порознь. А это-то не всегда удавалось.

Поэтому кочевники заимствовали культуру и мировоззрения с Запада, а вовсе не из Китая. Из Ирана уйгуры позаимствовали манихейство, из Сирии кочевники приняли несторианство, из Тибета – теистический буддизм. Правда, буддизм был воспринят позже, но принцип заимствования оставался прежним.

Из Китая же заимствовался только шелк, а помимо него – печенье и в некоторых случаях фарфоровая посуда. Исключение составляли только кидани в Маньчжурии, часть которых восприняла китайскую культуру искренне и увлеченно.

Другая часть упорно соблюдала свои, степные, традиции. Итак, наглядно устанавливается соотношение уровней пассионарности, проявляющейся в степени боеспособности: чжурчжэни ” кидани ” сельджуки ” греки и крестоносцы ” арабы. Но когда появился этнос еще более пассионарный – монголы, то произошли события, о коих пойдет речь ниже.

Таким образом, вырисовывается следующая картина на Руси до начала XIII века. Всю феодальную Русь мы должны представить себе, как полтора десятка самостоятельных княжеских. Все они жили самостоятельной, независимой друг от друга жизнью, представляя собой микроскопические государства, мало сцепленные друг с другом и в известной степени свободные от контроля государства.

Но не правильно считать феодальную раздробленность временем упадка и регресса или отождествляя ее с княжескими усобицами, начавшимися еще в X веке.

Для молодого русского феодализма единая Киевская Русь была как бы нянькой, воспитавшей и охранившей от всяких бед и напастей целую семью русских княжеств. Они пережили в ее составе и двухвековой натиск печенегов, и вторжение варяжских отрядов, и неурядицы княжеских распрей, и несколько войн с половецкими ханами и к концу XII века выросли на столько, что смогли начать самостоятельную жизнь. И этот процесс был естественным для всех стран Европы и беда Руси заключалась в том, что начавшиеся процессы объединения русских земель были нарушены татаро-монгольским нашествием, на борьбу с которым Русь потратила более 150 лет.

Самым воинственным соседом Руси, представлявшим огромную опасность очень долгое время, оставалось монгольское иго. Чтобы уменьшить опасность монгольского иго Руси нужно было объединиться, но князья это поздно поняли.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Loading...


Вы сейчас читаете сочинение Начало кризиса между народами