Левидов “Путешествие Свифта”



В герои главной книги своей жизни М. Левидов выбрал Свифта. Выбор этот стал для него великим испытанием и великой школой. Читатель этой книги увидит, как мужает от начала к концу, от первых глав к последним перо автора, как обостряется зоркость его исторического видения.

Особенно, как и следовало ожидать, удалась М. Левидову политическая проблематика.

Точно и проницательно описана деятельность Свифта времени его близости к кабинету тори. М. Левидов смог избежать подстерегавшего многих зарубежных и отечественных свифтоведов соблазна

представить писателя в тот период мозговым центром правительства, вершителем судеб Европы. Несомненно, что в формировании общественного мнения в стране Свифт-публицист сыграл огромную роль, но его влияние на выработку государственной политики было по существу эфемерным. При всем своем выдающемся уме Свифт так и не осознал, что оказался орудием в руках властолюбивых политиканов, поставивших себе на службу его полемический дар. “Ворчливая нянька, которую не пускали дальше передней”, – эти горькие слова М. Левидова как нельзя лучше отражают суть дела.

Недаром главу, рассказывающую о наибольшем возвышении

писателя, биограф называет “Свифт получает счет”. Как показал М. Левидов, счет этот был сполна оплачен “Путешествиями Гулливера” и “Письмами Суконщика”, о которых в книге тоже рассказывается достаточно подробно и убедительно.

Журналистский опыт, несомненно, помог автору выпукло и рельефно очертить характеры людей, среди которых приходилось действовать Свифту: Уолпола, Оксфорда, Болинброка, обстановку, окружавшую писателя. М. Левидов знал и любил Англию, и глава, описывающая Лондон времени Свифта, – безусловно, одна из лучших в книге.

Пожалуй, в меньшей степени удались Левидову фигуры современных Свифту литераторов. В предисловии к изданию “Свифта” 1964 года А. Аникст точно заметил, что биограф “несколько преувеличивает одиночество” своего героя. Это и понятно.

Влюбленность в Свифта делает М. Левидова излишне строгим ко всем, кто мог бы хоть немного затенить эту трагическую фигуру. Так, талантливый и тонкий писатель, один из родоначальников европейской журналистики Джозеф Аддисон, назван в книге “ласковым себялюбцем”, а замечательный поэт Александр Поп наделен “утонченной кокетливостью эстета, под которой таилось болезненное самолюбие горбуна”. Несправедливость этих оценок бросается в глаза, и, пожалуй, биографу здесь стоило бы прислушаться к суждениям самого Свифта.

В разгар борьбы вокруг Утрехтского мира, случайно встретив Аддисона, убежденного вига, уже ставшего из близкого друга непримиримым политическим противником, Свифт, вовсе не склонный к всепрощению, не без растерянности признался: “Что ни говори, а я все же не знаю никого, кто был бы мне хоть вполовину так приятен, как он”. Что же касается Попа, с которым Свифт познакомился позднее, нежность к нему писатель пронес через всю жизнь. Лучше, чем кто-либо из его современников, Свифт сумел увидеть за блестящей язвительностью человека, измученного физическим уродством и хроническим нездоровьем, доброе и любящее сердце.

Отношения Свифта и Попа – пример трогательной и бескорыстной дружбы двух крупнейших талантов эпохи, дружбы, которую не могли охладить ни два десятилетия разницы в возрасте, ни редкость встреч – со времени возвращения Свифта в 1714 году в Ирландию ему лишь дважды довелось побывать в Англии.

Явно переруган в книге и покровитель Свифта времен его юности Уильям Темпл. Из фактов, которые сообщает читателям М. Левидов, перед нами явственно встает образ проницательного и осторожного государственного деятеля, сумевшего в драматическое время сохранить свою репутацию незапятнанной. По сути дела, единственная его вина в том, что в критический момент он не решился поставить на карту свою голову и предпочел удалиться на покой.

Разумеется, Уильям Темпл не был Томасом Мором, но он не был и “помпезным, чванным, надутым ничтожеством”, как пишет М. Левидов.

Биограф Свифта не может обойти его личную драму, и М. Левидов касается ее достаточно тактично и деликатно. Гипотезам на эту тему поистине нет числа, и среди них версия М. Левидова вполне имеет право на существование. В 1981 году в серии “Литературные памятники” вышел “Дневник для Стеллы” – практически полный свод сохранившихся документов, раскрывающих отношения Свифта с обеими любившими его женщинами.

Ознакомившись с этим томом, образцово составленным и прокомментированным А. Г. Нигером, интересующийся читатель сможет самостоятельно разобраться в истории Свифта, Стеллы и Ванессы. Выскажем лишь известные сомнения по поводу утверждения автора книги, что Свифт отказался от женитьбы на Стелле, по тому что отвергал институт брака. Деятель церкви, строго настаивавший на пунктуальном соблюдении принятых обрядов, записавший в своем дневнике, что недостаток веры надо скрывать, если его нельзя преодолеть, Свифт вряд ли стал бы осложнять жизнь себе и любимой женщине из-за нежелания подвергнуться совершенно безобидной процедуре.

Быть может, если бы М. Левидову довелось вернуться к “Свифту”, он бы сумел исправить эти и другие промахи, подняться, благодаря своей незаурядной интуиции, над уровнем исторических знаний тридцатых годов. Однако, как бы то ни было, недочеты затрагивают в основном второстепенные для книги аспекты. В главном она точна.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Loading...

Вы сейчас читаете сочинение Левидов “Путешествие Свифта”
?