Критики о Цветаевой



Заголовок Критики о цветаевой

Марина Цветаева внутренне талантлива, внутренне своеобразна. Многое ново в этой книге: нова смелая (иногда чрезмерно) интимность; новы темы, например, детская влюбленность; ново непосредственное, бездумное любование пустяками жизни. И, как и надо было думать, здесь инстинктивно угаданы все главнейшие законы поэзии, так что эта книга не только милая книга девических признаний, но и книга прекрасных стихов.

(Из рецензии на сборник М. И. Цветаевой “Вечерний альбом”)

Ее нужно читать подряд, как дневник,

и тогда каждая строчка будет понятна и уместна. Она вся на грани последних дней детства и первой юности. Если же прибавить, что ее автор владеет не только стихом, но и четкой внешностью внутреннего наблюдения, импрессионистической способностью закреплять текущий миг, то это укажет, какую документальную важность представляет эта книга, принесенная из тех лет, когда обычно слово еще недостаточно послушно, чтобы верно передать наблюдение и чувство. “Невзрослый” стих М. Цветаевой. иногда неуверенный в себе и ломающийся, как детский голос, умеет передать оттенки, недоступные стиху более взрослому. “Вечерний альбом”
– это прекрасная и непосредственная книга, исполненная истинно женского обаяния.

(Из статьи “Женская поэзия” )

Все, что она пишет, ценно по-настоящему, это самая настоящая поэзия. Радует отсутствие риторики, обдуманность и самостоятельность в выборе тем; почти удивительно для начинающего поэта отсутствие заметного влияния модернистов. Видна хорошая поэтическая школа, и при всем том нет ни заученности, ни сухости наших молодых поэтов, излишне школьничающих после неумеренного попрания авторитетов. Марина Цветаева не скрещивала шпаг, не заимствовала, не мерилась и не боролась ни с кем. Достаточно сознательная и блестяще вооруженная, она, не борясь ни с чем, готова на всякую борьбу. Этим определяется ее поэтическая ценность.

Если и есть что в книге от молодости, даже более – от юности автора, так это именно крайняя интимность “Вечернего альбома”. Ни одно имя не спрятано автором, ни одна домашняя подробность стиха не затушевана. И надо сознаться, что в этом есть свое обаяние, подобно ревнивому и внушающему ревность обаянию чужих писем. чужих дневников и записок. Марина Цветаева создала. особый вид лирики, самоинтимный, односущный. Пишет она, как играют дети, – своими словами, своими секретами, своими выдумками. И это неожиданно мило.

Цикл “Любовь” характерен. нежностью и женственностью. У Цветаевой есть свой взгляд на стихию страсти, чрезвычайно тонкий и интересный. Как много обдуманного, даже воинственно женского в мыслях Цветаевой о страсти. ее позиция – вечная, осознанная женственность.

(Из статьи “М. Цветаева”)

П. Г. Антокольский

В ее ранних стихах рисуется облик счастливого, одаренного существа – вчерашняя школьница с широко раскрытыми на весь белый свет глазами. Доверие ее к жизни безоглядно. Основной тон этих стихов, даже и не тон, а музыка. непрестанное чувство жизни как дарованного на короткий срок счастья. А между тем поэт растет. Марина утверждает свое право на особое мнение во всем, на любовь, непохожую на чувства других людей, право на пристрастие и прихоть. Так возникает лирическая героиня. Кто же она – своенравная, безоглядная в каждом мимолетном чувстве, – в порыве, резкая, безудержная, откровенная.

Непосредственно связаны ее стихи с жизнью, с только что пережитым. Живая ткань, стенограмма, кардиограмма. Ее ранняя лирика густо населена. Кого только не найдешь в этих прихотливо сменяющих друг друга коротких стихотворных повестях, притчах, новеллах, сценках, песнях! Тут и “вы, идущие мимо меня”. и слепцы – калики перехожие, бредущие по старой Калужской дороге, и Александр Блок, и Анна Ахматова, и солдаты первой мировой, и Манон Леско со своим суженым Де Грие, и Стенька Разин со своей Персияночкой, и цыганы. Это странное разноголосное и разношерстное общество теснится на книжных страницах, переходя из строфы в строфу, из цикла в цикл. За всем этим стоит избыток молодого дарования, его богатый улов и добыча!

У каждого искреннего и глубокого поэта существует свой образ пространства и времени, свое стихийное и органическое чувство этих двух первоначальных феноменов познания мира и самосознания. Счеты Марины Цветаевой с пространством и временем прежде всего нелегки. Чем старше становилась она, чем горше складывалась ее эмигрантская жизнь, тем ярче и резче проступает в ее лирике мощный образ навсегда утерянной, никогда не достижимой дали, образ времени, его роковой необратимости. Зрелоетворчество Марины Цветаевой поражает широко распахнутым кругозором, грандиозной протяженностью, пространственной и временной:

Поэт – издалека заводит речь.

Поэта – далеко заводит речь.

Марина Цветаева на редкость памятлива, недаром ее сознание так перегружено ассоциативными связями – тем, что в литературоведении обыкновенно называется “реминисценциями”: история, сказка, миф, образ чужого, издавна полюбленного творчества. Она чувствовала себя как дома и в античном мифе, и в библейском предании, и в шекспировской трагедии, и в немецкой народной сказке, а в музыке Бетховена, Моцарта, Баха – с особой свободой.

Испокон веков женская сущность глубже и ярче всего проявляется в любовной лирике. Марина Цветаева не исключение. Ее поэзия на редкость богата в этом отношении. Любовь счастливая и несчастная, разделенная и отвергнутая, мимолетная и пожизненная, целомудренная и страстная, разлука, ревность, отчаяние, надежда – вся хроматическая гамма любовных взаимоотношений. О чем бы ни писала, ни говорила Марина Цветаева, где-то рядом с темой первого плана подразумевается, затаенно дышит, а то и заглушает все остальное любовная радость или любовная тоска. Когда же она впрямую говорит о своей любви, когда сама любовь диктует ей открыто, – голос Марины приобретает заклинающую и колдовскую силу.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Loading...


Вы сейчас читаете сочинение Критики о Цветаевой
?