Как я понимаю перестройку



Перестройка. Что это за особенное, волнующее слово, которое проникло уже во многие языки? Что за слово такое, которое раньше вселяло неумеренные надежды, а теперь опасения, смутный страх за страну и себя.

Я помню, учительница истории рассказывала нам, что в начале 20 века в Америке были писатели и журналисты, боровшиеся с недостатками. Их называли, кажется, “разгребатели грязи”. Вот и у нас сегодня “разгребают грязь”, накопившуюся за десятилетия.

И потому мы, и еще больше наши родители и деды, поражаемся, хватаемся за голову, буквально

болеем после прочтения некоторых статей.

Наверное, нет сегодня людей, которые бы не читали журналов и газет. Мне кажется, что даже повышение цен не убавило популярности печати. Ведь всех волнует будущее, все недовольны настоящим, и почти все оглядываются назад, в прошлое. Известно, что без прошлого нет сегодняшнего и завтрашнего дня. А наше прошлое особое.

Оно никак не хочет нас отпустить в будущее, держит незримо, но цепко.

Многие писатели оставили привычные дела, уютные кабинеты и тихие библиотеки, где так хорошо думается. Одни занялись политикой. Некоторые увлеклись публицистикой или экономикой. Что же, время такое.

Надо защищать природу, думать над экологией, работать над новыми законами. Нужно как-то договариваться нашим республикам между собой. Многое нужно.

И все-таки, мне кажется, важнее всего проблема нравственности. По-моему, сначала необходимо нравственное обновление, а потом сами собой произойдут перемены в политике и экономике. Ведь разве честные, убежденные люди смогут терпеть такое безобразие?!

Когда выбирали на съезде президента М. С. Горбачева, Давид Кугультинов сказал, что хороших законов у нас раньше было много, а вот хороших людей у власти – мало. И добавил, что главное, чтобы правили нами хорошие люди, тогда и законы будут такими же. Я крепко запомнила эти слова.

Нравственно ли наше общество? Пожалуй, нет. С первых дней создания нашего государства началось насилие, ведь сама идея диктатуры пролетариата этого требовала. А не лучше ли вспомнить слова Л. Н. Толстого о том, что мудрость не имеет нужды в насилии. Мне трудно решить, какой строй лучше.

Ведь и наши обществоведы сейчас в растерянности. Но мне очень хочется, чтобы в нашей жизни ( при какой бы системе мы не жили) было меньше лжи, лицемерия, жестокости, а больше добра.

Нравственность – это общепринятые нормы и правила поведения в обществе. Но все чаще место общечеловеческих ценностей занимает иная мысль. Это стремление без зазрения совести взять чужое или жить за чужой счет, нагрубить, испортить настроение, хвалиться тем, что сумел сделать что-то в обход закона, очереди, наплевав на всех окружающих. Это эгоизм, отсутствие заботы о самых близких. Это насилие в малом и большом.

Общество, рожденное и воспитанное насилием, рождает его ежечасно. Где-то прочитала я эту мысль. А за доказательством ходить далеко не надо. В “Комсомольской правде”, например, была статья “Политический мальчик”. Ее герой – семнадцатилетний юноша, который пытался понять причины несчастий нашей страны.

Он решил, что виной всему – коммунистическая идея. И в знак протеста бросил в окно обкома партии две бутылки с зажженным бензином. Чего хотел он? Изменить порядок?

Конечно, он понимал, что ничего не изменит. Но даже если и изменишь, было ли у него право менять? Сегодня уже нет компартии, а жизнь стала труднее.

Так насилием ли ее исправлять?

Не так ли наши революционеры присвоили себе право “освободить” народ и обрекли его на еще большие страдания? Не так ли “революционеры” из Ирландии или Палестины взрывают бомбы в поездах и магазинах? И сколько же их, таких мальчиков, которые пытаются добиться своего силой. Что творится, например, в Армении и Азербайджане?

И ради чего? Разве станут эти народы счастливее от вражды и ненависти?

Но жестокость родится не только от политики. Вот статья Марии Рубинштейн “Бросающие мамы и брошенные дети”. Дети-сироты при живых родителях.

Что может быть страшнее? Значит, сильно у нас неблагополучно, если женщина не хочет быть матерью, не хочет испытать это счастье, без которого жизнь пуста. Отказаться от ребенка навсегда, не желать, чтобы этот “крошечный комочек, пахнущий молоком, когда-то прошептал первое слово: “Ма-ма”.

Оправдываться тем, что ” в данное время некуда с ним идти, что еще не пожила в свое удовольствие, что ему будет лучше в приюте. ” Это не только трагедия нескольких людей, это зерно насилия, которое заколосится в будущем. Если нет достойной матери, то откуда же возьмутся добрые дети? “Сирота обязательно вырастет вором или озорником”,- говорится в одной из книг М. Горького. Так неужели и в будущем останется так же много насилия?

Нет, не хочется в это верить! Я понимаю перестройку так, что все мы должны стать лучше, чище, добрее. Не может жизнь целого народа и каждого человека заключаться в вечном поиске дефицита, очередях, а мысли – в думах о неотоваренных талонах.

А многие мечтают только об импортных сапогах, ресторанах и удовольствиях. А ведь кругом так много несчастных, брошенных, просто голодных и бездомных (см.,например, статью “Рабы – немы в “Комсомолке”). Да, мы должны стать терпимее друг к другу, прощать, сколько можно, вольные и невольные ошибки. И тогда жизнь станет лучше, а люди поверят в самое доброе.

А пока мы все время боремся друг с другом, портим себе и другим жизнь, настроение, здоровье. Об этом говорится в статье Кузиной “Наши думы, как листья кактуса. “.

Ф. М. Достоевский говорил, что в несчастье истина ясней. Нашему народу выпало достаточно несчастий, чтобы понять и другую истину великого гуманиста. В “Братьях Карамазовых” он писал, что будем прежде всего добры, потом честны, а потом не будем никогда забывать друг о друге.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)

Вы сейчас читаете сочинение Как я понимаю перестройку