Ироничное переосмысление культа действительности

В основе всех произведений Сергея Довлатова — факты и события из биографии писателя. Заповедник — претворенный в горькое и ироничное повествование опыт работы экскурсоводом в Пушкинских Горах. В другой книге Довлатова — Заповедник — всевозрастающий абсурд подчеркнут символической многоплановостью названия.

Пушкинский заповедник, в который главный герой Алиханов приезжает на заработки, — клетка для гения, эпицентр фальши, заповедник человеческих нравов, изолированная от остального мира «зона культурных людей», Мекка

ссыльного поэта, ныне возведенного в кумиры и удостоившегося мемориала. Прототипом Алиханова в Заповеднике был избран Иосиф Бродский, пытавшийся получить в Михайловском место библиотекаря. В то же время, Алиханов — это и бывший надзиратель из Зоны, и сам Довлатов, переживающий мучительный кризис, и — в более широком смысле — всякий опальный талант.

Своеобразное развитие получала в Заповеднике пушкинская тема.

Безрадостный июнь Алиханова уподоблен болдинской осени Пушкина: вокруг «минное поле жизни», впереди — ответственное решение, нелады с властями, опала, семейные горести. Уравнивая в правах

Пушкина и Алиханова, Довлатов напоминал о человеческом смысле гениальной пушкинской поэзии, подчеркивал трагикомичность ситуации — хранители пушкинского культа глухи к явлению живого таланта. Герою Довлатова близко пушкинское «невмешательство в нравственность», стремление не преодолевать, а осваивать жизнь. Пушкин в восприятии Довлатова — «гениальный маленький человек», который «высоко парил, но стал жертвой обычного земного чувства, дав повод Булгарину заметить: «Великий был человек, а пропал, как заяц». Пафос пушкинского творчества Довлатов видит в сочувствии движению жизни в целом: «Не монархист, не заговорщик, не христианин — он был только поэтом, гением, сочувствовал движению жизни в целом.

Его литература выше нравственности. Она побеждает нравственность и даже заменяет ее. Его литература сродни молитве, природе…».

Заповедник — место абсолютно реальное, где жизнь героя развивается в типично русском природном и социальном пейзаже. Но с другой стороны, Заповедник иллюзорен. Это будто огромная фабрика грез, декорация с картонными персонажами. «Можно задать один вопрос? Какие экспонаты музея подлинные?» — спрашивает Алиханов у хранительницы Виктории Альбертовны.

В ответ он слышит: «Разве это важно?». Фальшивы тут не только экспонаты, фальшью пропитаны все обитатели Заповедника. Бесчисленные Пушкины, наводняющие Заповедник, суть копии без оригинала.

«Этот стиль вымирающего провинциального дворянства здесь явно и умышленно культивировался. В каждом из местных научных работников заявляла о себе его характерная черточка».

Главный продукт Заповедника — Пушкин. «Очевидно, любовь к Пушкину была здесь самой ходовой монетой. А вдруг, мол, я — фальшивомонетчик…». Уже на первой странице появляется «официант с громадными войлочными бакенбардами». «Эти угрожающие бакенбарды, как Нос Гоголя, превратятся в навязчивый кошмар, который будет преследовать героя по всей книге: «На каждом шагу я видел изображение Пушкина. Даже возле таинственной кирпичной будочки с надписью «Огнеопасно»». Сходство исчерпывалось бакенбардами».

С этим связан почти миф-й, сказочный сюжет — поиски героем настоящего Пушкина, который позволит ему стать самим собой.

Заповедник — это галерея, в которой представлены и типичные, и редкие виды обитателей пушкинских мест. Среди них дамы, связанные одной целью — поиском партнера — и одинаковые в своей примитивной любви к Пушкину, сводящиеся к банальной фразе: «Это не только великий поэт, но и великий гражданин…», и уникальные обитатели заповедника мужского пола.

Об эмиграции читатель и герой слышат от многих героев — о ней размышляет Марков, рассуждает майор Беляев, этот вопрос становится центральным в разговорах гостей Тани перед ее отъездом. Автору постоянно дается взвесить все «за» и «против» сначала в ненавязчивой форме, потом более настойчиво, а на прощальном ужине это превращается в фарс. Стасик Потоцкий и Митрофанов внешне противоположные персонажи.

Один из них — интеллектуал с блестящей памятью, другой — бесталанный выскочка. Но финал пути, его конечный пункт у них одинаковы. Довлатов никогда не делил героев на «+» и «-«, но у читателя появляется симпатия или антипатия к действующим лицам.

Володя, потенциально готовый на многое, не делает ничего, а Стас, не способный творить, хватается за самое неподходящее для него дело. В описании этих героев чувствуется горькая ирония о нереализованных возможностях и сатира на современную литературу. «Фантастический лентяй» и спившийся прохвост, оба они вызывают легкое раздражение.

Герои Довлатова в своей речи, но самораскрытие персонажей — отнюдь не худший прием, которым пользуется автор. Большое значение в «Заповеднике» играет описание. «Кульминационные моменты довлатовской прозы отмечены сгущением ничего не говорящих деталей. Вернее, они ничего не говорят только занятому собой герою.

В острых ситуациях Довлатов покидает своего почти неотличимого двойника, чтобы оглядеться по сторонам как раз тогда, когда тот на это не способен». Так описывает автор момент, когда герой получает роковое известие: «Девица стыдливо отвернулась. Затем вытащила из лифчика голубоватый клочок бумаги, сложенный до размеров почтовой марки.

Я развернул нагретую телеграмму и прочел: «Улетаем среду ночью. Таня. Маша».

У повести открытый финал, последнее предложение заканчивается многоточием. В «Заповеднике» лишь намеки на продолжение, но о точном развитии событий рассказывает читателю биография автора. «Довлатов сразу и до конца понял, что единственные чернила писателя — его собственная кровь. И тот, кто пишет чем-то другим, просто обманывает: или служит, или — развлекает».



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)


Вы сейчас читаете сочинение Ироничное переосмысление культа действительности