Интонация в художественной речи



Без нее нет речи. Лишь одна иллюстрация. В традиционном восклицании над поверженным гладиатором – “Простить его невозможно добить!” – участь побежденного определялась в паузе после второго или третьего слова.

Паузу эту можно обозначить знаками препинания. Однако богатство модуляций живого голоса непередаваемо даже нотной записью. “Существует 50 приемов сказать “да”, – сетовал Б. Шоу, – и 500 приемов сказать “нет”, и только один прием написать “да” или “нет”. И все же в произведениях Б. Шоу “да”

и “нет” звучат интонационно многообразно, иначе он был бы не художником, а протоколистом.
Интонирование больше является искусством поэзии, чем прозы. Но понятен и справедлив крик души В. Катаева: “Мелодия не есть привилегия только поэзии. Каждому прозаику должна быть свойственна своя особая, неповторимая музыкальная интонация.

Если писатель не слышит того, что он пишет, то его не услышит и читатель. Читатель услышит лишь монотонный, беглый стук пишущей машинки” .
На нужную интонацию нас настраивает эмоционально-образное содержание художественного текста, а достигается она поэтом различными ритмико-синтаксическими

и стилистическими средствами:

Не бил барабан перед смутным полком.

Сравните ваше плавное, несколько монотонное, замедленное на элегический лад чтение этой строки из стихотворения Ч. Вольфа “На погребение английского генерала сира Джона Мура” и риторические, прерывистые нотки (вызванные сменой смыслового акцента и резкой внутристиховой паузой после слова “нет”) при чтении ее перефразы у М. Цветаевой в “Стихах к Пушкину”, изобличающей двуличие стоящих у трона:

Нет, бил барабан перед смутным полком.

Перед нами противоположные типы стихотворной интонации: напевная и говорная. Выявлены они условно. Между ними множество промежуточных. Тяготение к тому или иному типу зависит от мироощущения поэта.

Если поэт воспринимает жизнь в ее трепетных, изменчивых, трудноуловимых переливах, то слово представляется ему избыточно материальным. Он стремится к напевности: “Что не выскажешь словами, Звуком на душу навей!” (Фет). Противоположное устремленье поэтично выразил Бунин в стихотворении “Щеглы, их звон, стеклянный, неживой. “, в котором звучит сетование на недостаточную материальность слова, что затрудняет художественное воссоздание мира в его конкретике:

Беру большой зубчатый лист с тугим
Пурпурным стеблем, – пусть в моей тетради
Останется хоть память вместе с ним
Об этом светлом вертограде.

Поэты такого ярко выраженного реалистического мироощущения предпочитают стих говорной, который стилистически гораздо емче напевного, что, однако, не значит, что говорной тип лучше (или хуже) напевного, ведь по-разному, но равно хороши и говорной “Памятник”, и напевное “Я помню чудное мгновенье. ” Пушкина.
В своем творчестве поэты обычно сочетают две эти интонационные линии, избирая то одну, то другую в зависимости от характера поэтического переживания, от художественного задания, которое и влияет на выбор стилистических и ритмико-синтаксических средств. Напевный стих любит упорядоченность пауз, параллелизмы, повторы (звуков, слов, целых выражений) и избегает лексических перепадов, резких смен ритма, очень не любит переносы, которыми особенно охотно пользуется стих говорной.
Напевная интонация искусно выдержана, например, в стихотворении Фета “Только в мире и есть, что тенистый. “. Богатством оттенков интонаций говорного стиха, представленных от ораторских, торжественных до сниженных, разговорных, отмечен, например, “Медный всадник” Пушкина.
В историческом плане напевный стих старше говорного. У древних народов, искусство которых было синкретическим, поэзия сосуществовала с музыкой. Поэты были одновременно и сочинителями мелодий к своим стихам, в которые они привносили отдельные принципы музыки: повторы, параллелизмы и другие элементы симметрии. С обособлением поэзии и музыки как самостоятельных родов искусств стих становится все более говорным.

В современной русской поэзии преобладает говорной стих.
Интонация воздействует на нас эмоционально. Талантливый актер способен создать иллюзию прекрасного даже из никчемного. Очевидец рассказывал, как Мамонт Дальский однажды “прочитал в ресторане меню, да так, что в одном месте все плакали, а в другом – смеялись!”. В случае с меню интонационное самоуправство – милая шутка.

Но недопустимо приглашать поэта на роль поверженного гладиатора. В стихах как в музыке. Возьмешь неверную ноту – убьешь поэзию.

Голубая кофта. Синие глаза.
Никакой я правды милой не сказал.

Милая спросила: “Крутит ли метель?
Затопить бы печку, постелить постель”.

Я ответил милой: “Нынче с высоты
Кто-то осыпает белые цветы.

Затопи ты печку, постели постель,
У меня на сердце без тебя метель”.

Не надо обладать особыми артистическими данными, чтобы суметь произнести в конечной строке этого классически стройного создания С. Есенина словосочетание “без тебя” с различными смысловыми оттенками: “оставь меня в покое, мне и без тебя не по себе” и “ты так близка мне, что без тебя мне плохо”. Но первый вариант, передающий грубо житейские интонации, не соответствует строю стихотворения, лирический герой которого изъясняется с любимой на языке не житейской (“крутит ли метель?”), а поэтической правды (“белые цветы”). Первое прочтение не только исказит, но и низведет чувство поэта с эстетических высот.
Интонация – такая же объективная данность, как и эмоционально-образная картина. Главное здесь не игра, а правда переживаний.

Известно, что в поэзии разбираются все. Однако известно и другое, что эти “все” поэзией считают все, что написано стихом. Истинную поэзию тонко чувствуют только и только истинные поэты.

Но вот кто является истинными поэтами установить можно, только и только чувствуя истинную поэзию. Таков парадокс, а вернее заколдованный круг.

Ну что стоит рвануть на груди рубаху и объявить себя в доску своим парнем или, скажем, семижды героем России? Я подобным не занимаюсь, хорошо помня слова Карла Маркса обо мне: “Не важно, что о себе думает Яков. Важно, что он из себя представляет в действительности”. Но ведь не всех удостоил своим внимаем Маркс.

Вот и появляются на свет подобного рода визитки: “Кречетов-Полубояринов Федот Богданович. Поэт. Секретарь Союза писателей. Лауреат 222 премий и номинант на Нобелевскую премию. Действительный член 666 академий.

Автор 999 стихотворных книг и многих различных сочинений в прозе, драматургии и публицистике”.

Чаще, чем с целью мистификации, сближение в поэтике происходит тогда, когда поэт пишет из чувства благодарности либо по иным причинам, в манере своего учителя, друга, товарища. Не будь доподлинно известно, кто автор стихотворения “Я помню чудное мгновенье”, оно приписывалось бы Жуковскому, ибо исполнено в ключе его поэтики.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Loading...


Вы сейчас читаете сочинение Интонация в художественной речи