Феномен Евгения Гуцала

Феномен Евгения Гуцала — в непреклонной верности слову, в таком служении ему, которое исключает разменивание на любые другие виды, пусть и полезной, деятельности. Родился Е. Гуцало 14 января 1937г. в с. Старый Животов (в настоящее время — Новоживотов) Оратовского района Винницкой области в семье сельских учителей. Мир детства, растерзанный и в то же время неизмеримо углубленный великой трагедией войны, составляет родниковую основу его творчества.

К этому миру снова и снова возвращается писатель на разных этапах своего литературного пути.

В 1959 г. Е. Гуцало заканчивает Нежинский пединститут, некоторое время работает в редакциях газет, издательстве «Советский писатель» (в настоящее время «Украинский писатель»), а впоследствии полностью сосредоточивается на профессиональной литературной работе. Активно печататься начал в 1960 г., а через два года вышел первый сборник рассказов «Люди среди людей». Книжку тепло поздравили критика и литературная общественность. С тех пор один за другим выходят новые сборники писателя: «Яблоки из осеннего сада» (1964), «Скупана в любистке» (1965), «Платок шелка зеленого» (1966), «Запах укропа» (1969) и
др.

Лирическая стихия творчества Е. Гуцало, как и прозы других «шестидесятников», стала формой общественной оппозиции. Родители, дяди и тети, — все те, кто составлял сборный, плакатный образ народа-победителя, увиденные детскими глазами в ужасном послевоенном сельском быту, имели вовсе не такой оптимистический вид, как на плакатах и в эталонных произведениях соцреализма. Бесспорная заслуга «шестидесятников», а среди них и Е. Гуцало, перед красным писательством заключается в том, что они перенесли своих персонажей из плоскости героической в лирическую

Е. Гуцал чувствовал себя наиболее непринужденно, раскованно, живописно красоту природы и людей, охотно фиксируя любимое им состояние озарения, удивления, перед миром, то медитативное предчувствие радости и любви, которое в большой мере определяет общее настроение его лирической прозы («В полях», «Просинець», «Олень Август», «Вечер-чечир», «Скупана в любистке», «Клава, мать пиратская», «Весенняя скрипка сверху», «Запах укропа», «В сиянии на горизонте»). Выработана еще в ранних рассказах тонкая акварельная манера письма, чистота ребенка и ясность, мироощущение, открытость лирического героя к прекрасному во всех его проявлениях — все это, соединенное с острым вниманием к народным характерам, другим национальным приметам, — вечных и новых, составило основу его художественного стиля. Название первой книжки — «Люди среди людей» — программная. Ее можно применить ко всей литературной наработке Е. Гуцала.

В 60-ые годы, наряду с лирическими рассказами, этюдами, описаниями, стихотворениями, в прозе, появляются в печати две концептуальных повести Е. Гуцала — «Мертвая зона» (1967) и «Семейный очаг» (1968, другое название — «Мать своих детей»). Тогда же, во второй половине 60-х, была написана и повесть «Сельские учителя», напечатанная немного погодя. В повести «Мертвая зона» отразилось новое, формируемое в 60-ые годы, виденье войны как тотального опустошения мира людей. Мертвая зона — это то, что всегда порождается тоталитаризмом, — то ли гитлеровского, то ли сталинского, вида. И в зоне люди остаются людьми, они способны на благородство, героический поступок, но они — обреченные. Это противоречило «восхвалению героического подвига народа», ломало схемы, в которых закостенела военная тематика.

Такой взгляд на войну утверждает писатель и впоследствии в ряде рассказов и повести «Из огня воскресли» (1978), в основу которой положены рассказы обитателей сожженных сел. Не вписывалась в жесткие идеологические схемы и концепция повести «Семейный очаг», рассказ о послевоенном восстановлении и на первый взгляд малозаметную в жизни «социалистического» села фигуру Анны Волох — просто женщины, просто матери. Береженный ею семейный очаг в который раз уже согрел и сплотил людей после только что пережитой беды.

Вечные ценности народной морали и устройство жизни в повести непосредственно противопоставил генеральным ценностям «передовой» идеологии. В начале 70-х годов выходят в печать лирико-психологическая повесть «Девушки на издании» (1971), дилогия «Сельские учителя» (1971) и «Школьный хлеб» (1973). Повести из жизни сельских учителей были высоко оценены критикой, снискали широкое читательское признание. Эти преисполненные просветленного лиризма, печали и надежды, произведения, кажется, были написаны для того, чтобы возобновить надломленную веру народа в бессмертие моральных ценностей, убедить, что всегда, при любых обстоятельствах люди должны оставаться людьми.

Образ героини повестей Елены Левкивны — из ряда наилучших женских портретов, созданных мастерами нашей прозы. Повесть «Двое на святую любовь», напечатана 1973 г. в журнале «Отчизна», подобно упомянутым уже «Мертвая зона» и «Семейный очаг», на долгие годы была лишена права книжного издания. Если первые две повести написаны в жестко реалистичном ключе, то «Двое на святую любовь» — произведение насквозь исполнено в привычной для писателя стилистике: лирико-психологической, медитативной. Это — первая обозримая попытка городской прозы писателя. Герой повести Иван Поляруш — характер самоуглубленный, рефлектирующий, внешне бездеятельный, что расходилось с трафаретным требованием «активной жизненной позиции».

Но рефлексии Поляруша — это способ самопознания и самосохранения в новом для него, еще не обжитом, пораженном больше, чем село, синдромом отсутствия духовности, городском мире. Этапным для творчества писателя было обращение к романной форме. Трилогия «Одолженный мужчина», «Частная жизнь феномена» и «Парад планет» (1982 — 1984) , вызывала неоднозначную реакцию критики, вызывалась к литературной полемике. По щедрости использования фольклорных сокровищ (в первую очередь — народной фразеологии, пословиц, поговорок, анекдотов и тому подобное) трилогия может соревноваться с известным романом А. Ильченко «Казацкому роду нет переводу. «. Герой трилогии Е. Гуцало Фома Прищепа — персонаж народного комичного действа, воплощения самых выразительных черт национального характера, в первую очередь оптимистичного мировосприятия, морального здоровья, жизненной силы и мудрости. Делая именно такого персонажа героем романной трилогии, писатель, очевидно, намеревался обновить, осовременить традиционную фигуру украинского фольклора — веселого мудрого пересказчика и учителя жизни.

Писатель акцентирует именно на фольклорной доминанте главного персонажа трилогии, следовательно, стремясь вписать целостный фольклорный мир в конкретику сельского быта 80-х годов; при этом неминуемо впадает в искусственность: хлебопашеская цивилизация окончательно потеряла свою целостность на украинском поприще, как потерял свою роль фольклор. По-видимому, это несоответствие между концепцией трилогии и житейской конкретикой и повлекло к тому, что образ Фомы Прищепи воспринимается как проект характера, а пространстве его рассуждения — как разновидность студий народоведов.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)


Вы сейчас читаете сочинение Феномен Евгения Гуцала