Эзопов язык как художественный прием



Эзопов язык как прием художественного выражения мысли пользовался популярностью во все времена. Его родоначальником, как несложно догадаться по названию, был странствующий древнегреческий баснописец Эзоп. Он впервые в истории мировой литературы применил иносказание и недомолвки для сокрытия прямого смысла своих басен. В частности, Эзоп изображал людей в облике животных. Его произведения обличали человеческие пороки, но поскольку автор использовал язык иносказания, то у развенчанных им не было прямого повода для негодования и недовольства

по отношению к бесправному рабу, каким был Эзоп.

Таким образом, эзопов язык служил защитой от нападок многочисленных недоброжелателей.

В России эзопов язык широко использовался сатириками. Объяснение этому можно найтив знаменитом словаре Владимира Даля. Он писал: “Цензурные строгости вызвали небывалый расцвет эзоповского языка. Русские писатели, вследствие притеснений цензуры, вынуждены были писать эзоповским языком” (Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4-х томах.

М., 1994. Т. 4, с. 1527). Наиболее видные из них – И. А. Крылов, прославившийся своими баснями, и, конечно же, любимый многими

М. Е. Салтыков-Щедрин с его злой и беспощадной сатирой, призванной “отправлять в царство теней все отживающее”.

Сказки М. Е. Салтыкова-Щедрина в истории русской литературы ознаменовали начало нового и чрезвычайно важного этапа, определившего всю дальнейшую судьбу сатирического направления в данном жанре. Писатель выявил и использовал главные художественные, языковые, интонационные, изобразительные приемы, составляющие суть обличительной сказки. В сатирах, написанных разными авторами в последующие десятилетий вплоть до “Русских сказок” М. Горького, ощущается его влияние.

Первые три сказки М. Е. Салтыков-Щедрин напечатал еще в 1869 году, среди них была и одна из известнейших – “Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил”. К данному жанру писатель обратился, будучи опытным, определившимся литератором: уже были написаны “Губернские очерки”. Определенная закономерность появления сказок в творчестве писателя четко прослеживается по тому, как складывались и вызревали у автора такие присущие сказочному жанру художественные приемы, как фантастика, преувеличение, аллегория, эзопов язык и так далее.

При этом сказки были для М. Е. Салтыкова-Щедрина опытом качественно нового художественного языка, опытом, блестяще примененным позднее при написании “Истории одного города” в 1869-1870 годах. Таким образом, эти произведения созданы с использованием одних и тех же художественных приемов, таких, например, как гипербола, гротеск и эзопов язык. К последнему можно отнести “говорящие” имена и образы животных, взятых автором из русского фольклора, но наполненных иным смыслом.

Сказочная форма у Салтыкова-Щедрина условна и позволяет писателю высказывать далеко не сказочную, горькую правду и открывать глаза читателю на сложные вопросы общественно-политической жизни страны. Например, в сказке “Премудрый пискарь” Салтыков-Щедрин рисует образ до смерти перепуганного обывателя, который “не ест, не пьет, никого не видит, ни с кем хлеба-соли не водит, а все только распостылую свою жизнь бережет”.

Нравственные проблемы, затронутые в этой сказке, волнуют нас и по сей день. В произведениях М. Е. Салтыкова-Щедрина читатель неминуемо встретится с сопоставлением социальных групп современной писателю России и различных животных, птиц и даже рыб: крестьянство, ищущее правду и помощь у сильных мира сего, изображено как ворон-челобитчик (“Ворон-челобитчик”); правительственные верхи самодержавия показаны автором в образе орла-мецената (“Орел-меценат”); а воевода-медведь похож на жестоких вояк, отбирающих последнее у подвластного им народа ради громких дел (“Медведь на воеводстве”),

В “Истории одного города” каждое имя пародирует конкретные пороки и негативные стороны русской действительности. Например, Брудастый, или “Органчик”, – олицетворение правительственной тупости и ограниченности; Фердыщенко – наглости и лицемерия правящих кругов, а упрямый идиот Угрюм-Бурчеев, предпринявший безумную попытку борьбы со стихией, с природой (вспомните его желание повернуть реку вспять), которая олицетворяет саму бесконечную и непрерывную историю человека, воплощает изрядно подгнившее к середине девятнадцатого века самодержавие, предпринимающее жалкие попытки к выживанию.

На мой взгляд, М. Е. Салтыков-Щедрин использует эзопов язык в тех же целях, что и сам Эзоп, то есть чтобы, во-первых, обезопасить себя, а во-вторых, чтобы оградить свои произведенья от изъятия вездесущей цензурой, которая, несмотря на удивительное мастерство сатирика в применении иносказательной речи, постоянно преследовала его: “. и вырезывали, и урезывали. и целиком запрещали”.

Итак, эзопов язык как художественный прием – ценнейшее изобретение в области литературы, позволяющее литераторам, во-первых, не менять своих принципов, а во-вторых, не давать явного повода для гнева сильным мира сего.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Loading...

Вы сейчас читаете сочинение Эзопов язык как художественный прием
?