Что я думаю о Чехове

Он мог стать знаменитым врачом, но не стал. С медициной романа не получилось. Юрист тоже из него не вышел.

В раздумье и безденежье он начал писать о том, что замечал или слышал, и помещать в «Листках» и иллюстрированных журнальчиках. Так стал литератором. А публика, почтенная публика полюбила «Антошу Чехонте» — молодого человека в пенсне, совершенно обыкновенного внешне. За что?

Чехов возвел в ранг искусства изображение обыденной жизни. Все его ранние сочинения — о, мягко говоря, не героических личностях, и что характерно,

даже объем рассказов — маленький. Какая противоположность романистам Толстому или Гончарову!

А. Чехов довел обыкновенное повествование об обыкновенном событии до полного совершенства. А далее, как у всякого виртуоза, как у Паганини или Рихтера, у Чехова следует новый взлет — «Степь», «Три сестры», «Вишневый сад», «Дядя Ваня».

* Это усталый полдень жизни. Его рисовал Чехов с горькой усмешкой. Чехов не был бы Чеховым, не был бы великим писателем, не был бы интеллигентным русским человеком, если бы к простодушной и доброй эстетике зрелого периода не примешалось его отношение к жизни, прощающее,

с усмешкой, любящее, но с горечью. Вот лейтмотив и «Дяди Вани», и «Сестер», и «Вишневого сада»: «Что же тут уважать?

Конечно, все плохо… И всем ужасно скучно».

Пушкин, Толстой, Достоевский, Гончаров, даже Салтыков-Щедрин — вылеплены природой или Богом крупно и сильно и в творчестве, и в лицах. Чехов сотворен иным способом. Этот тихий изящный человек словно вычерчен тонкой иглой, с чрезвычайным благородством всех линий.

В Чехове Россия полюбила себя.

* «Все у него вышло как у всех русских, — замечает Василий Розанов по поводу Чехова, — учился одному, а стал делать другое; конечно, не дожил до полных лет. Кто у нас доживает? Гнезда не имел, был странствующий. Ни звука резкого, ни мысли большой…

А вот слушаешь и слушаешь, и забываешь, что дождь идет, что так глупо все, и не то что миришься с глупым, — этого нет, — но в безмерно глупую и дождливую эпоху находишь силы как-нибудь пересуществовать ее, перетащиться по ней».

В этом состоит истинная мудрость Чехова: в героическую эпоху надо жить героиче-ски, а в негероическую эпоху все-таки не разбивать о стену голову. Эту мысль о жизни он внушает нам. Хочется вспомнить эпизод его взаимоотношений с Максимом Горьким.

Написав знаменитую пьесу, Горький со свойственным ему пролетарским простодушием назвал ее «На дне жизни». Чехову в пьесе понравилось все, кроме заглавия, и он посоветовал Горькому изменить его. Так возник образ-символ, знак, впитавший в себя, словно губка, значительную часть типических черт тогдашней реальности.

В этом весь Чехов, в грустной незавершенности, в том, как он переживает и чувствует, как смотрит и что видит.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)


Вы сейчас читаете сочинение Что я думаю о Чехове