Читая повести трифонова



В повестях – “Предварительные итоги” (1970), “Долгое прощание” (1971) – Трифонов, в сущности, продолжает исследование процесса погружения людей в болото повседневности и одновременно понижения планки нравственности. В “Предварительных итогах” центральный герой – профессиональный переводчик Геннадий Сергеевич – ради заработка вынужден переводить произведения национальных поэтов, убивая свой талант на то, чтобы какая-то бездарь могла самоутверждаться и создавать иллюзию своей значительности. И вокруг себя, рядом

– в семье, в быту, в деловых отношениях – он видит, что все состоит из маленьких и больших соглашательств.

Но когда Геннадий Сергеевич собственного сына упрекает в том, что тот позволил себе мерзость – украсть у своей няньки редкую икону, чтобы ее продать, то сын ему отвечает, как равному: “А ты чем лучше? Производишь какую-то муру, а твоя совесть молчит”.

В повести “Долгое прощание” испытание бытом, а точнее – всеми маленькими и большими нравственными провокациями, из которых состоит повседневная борьба за существование, проходят сразу два центральных персонажа – Ляля Телепнева и ее муж Гриша

Ребров. Здесь Трифонов впервые построил текст в виде двух параллельно развивающихся сюжетов, фабульная связь между ними не столь существенна, как связь подтекстная, которую неизбежно ощущает читатель – однако читателю самому предоставляется делать сопоставление линий двух центральных героев. Ляля, средненькая актриса, идет на всякого рода мелкие нравственные уступки ради, допустим, роли в пьесе модного драматурга, но вообще-то ее конформизм бескорыстен, она идет на компромиссы чаще всего по доброте, по душевной неразборчивости. Она – тип личности с весьма зыбкими нравственными представлениями, оттого у нее низкая планка требовательности к себе и к другим.

Другой центральный герой – Гриша Ребров, как и Ляля, испытывает на себе страшное давление быта: вечное безденежье, поиски случайных приработков, сочинение пьесы о корейской войне в надежде, что театр клюнет на конъюнктурную тему. Но, в отличие от Ляли, он всей кожей чувствует моральную нечистоту, кривизну всех этих судорожных попыток подстроиться под обстоятельства, он понимает, что они уводят его от главного, от смысла его жизни. Более того, Ребров, кажется, знает, свое предназначение. Он – историк.

И подлинную радость он испытывает, когда сидит в библиотеке, роется в старых газетах и журналах, в архивных бумагах, стараясь извлечь из забвенья жизнь какого-нибудь Ивана Гавриловича Прыжова, “незадачливого бунтовщика”. Но, занимаясь этим делом, Ребров пытается спасти и себя самого: он хочет найти в прошлом духовные опоры себе, если угодно – нравственные образцы для сопротивления своей текучей современности, затягивающей тине повседневности. И он их находит!

Ребров раскапывает историю некоего Николая Васильевича Клеточникова (“чахлый, полубольной, никому не ведомый, провинциальная чиновничья крыса в круглых очках”), который явился в столицу, чтобы помогать революции в роли столоначальника департамента полиции, и действительно, очень много сделал для движения народовольцев, а после разгрома группы Желябова “тихо скончался от голодовки в Алексеевском равелине”. И эта “тихая героическая краткая жизнь” в глазах Реброва “была примером того, как следует жить, не заботясь о великих пустяках жизни, не думая о смерти, о бессмертии. “. Однако, Трифонов не поддался соблазну благостного хэппи-энда: история и героические примеры из прошлого не спасают Реброва от жестокого напора быта – он забрасывает малодоходные занятия историей, в финале Ребров – преуспевающий сценарист. И все же, когда Ребров перебирает минувшее, “ему кажется, что те времена, когда он бедствовал, тосковал, завидовал, ненавидел, страдал и почти нищенствовал, были лучшие годы его жизни, потому что для счастья нужно столько же. “.

Ребров открывал целый ряд образов историков, которые стали занимать существенное место в системе персонажей всех последующих произведений Трифонова. Если старые революционеры были носителями нравственного кодекса своего поколения, живыми хранителями памяти и мифов прошлого, то историки пытаются восстановить прошлое, демифологизировать его и ввести в духовный арсенал современников. Причем, становясь все более и более эстетически сложной, повествовательная речь остается прочно организованной, только способы организации здесь применяются не совсем привычные для эпического дискурса. Во-первых, ощущается ритм фразы, во-вторых, речевой поток у Трифонова окрашен определенной тональностью.

Татьяна Бек, известный поэт и критик, отметила, что проза Трифонова удивительно ритмична: “Зачастую ткань трифоновского повествования плавно перетекает в настоящий верлибр – многие лирические фрагменты и “Обмена”, и “Дома на набережной”, будучи графически разбиты на стихотворные строки, могли бы читаться как полноценный свободный стих с поющими паузами, проемами и разрывами. Мало того, в трифоновской прозе то автор, то один из героев в моменты наибольшего эмоционального напряжения начинает говорить буквально ямбом или амфибрахием, или гекзаметром. В своем творческом развитии Трифонов не мог остановиться на демонстрации процесса “олукьянивания”, разрыва между человеком и историей как одной из причин трагедии людей, утраты ими нравственных ориентиров. И очень важную роль в его творчестве сыграло второе обращение к истории, когда он получил заказ написать для серии “Пламенные революционеры” роман о народовольцах31.

Работая над романом “Нетерпение”, писатель глубоко погрузился в материал: изучал архивы, мемуарную литературу, труды историков.

В советской мифологии народовольцам принадлежит одно из самых почетных мест – эти люди воспринимались как герои самой высшей пробы, ибо они, первыми подняв руку на самого царя, отдавали себе отчет в том, что современники их осудят, но они сознательно пошли на поругание толпы и мучительную смерть ради будущей свободной России. Трифонов остается верен традиционному преклонению перед народовольцами: он рисует их людьми, бескорыстно преданными высокой идее освобождения народа, людьми высочайшей нравственной чистоты, он показывает всю трагическую тяжесть судьбы, на которую они себя обрекли.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)

Вы сейчас читаете сочинение Читая повести трифонова