Чем очарован странник Николай Лесков



Проза требует жизненного опыта. Если стихотворение вполне способно выплеснуться из юной, неопытной души, то хорошая проза без определенной суммы жизненных впечатлений, наблюдений, удивлений, несогласий и очарований – невозможна. Часто к прозе писатель приходит в зрелом уже возрасте – после того, как рассмотрел и понял, что, как и почему происходит в жизни.

Именно так пришел в литературу один из самых оригинальных художников конца XIX века Николай Лесков.

Первая публикация в печати – и это еще не художественная проза, а только

лишь журнальная публицистика – появилась у Лескова в тридцать лет. К тому времени он знал Россию всю, и не парадный ее сюртук, а изнанку повседневного тулупа: “Я не изучал народ по разговорам с петербургскими извозчиками, я вырос в народе, я с народом был свой человек, я был этим людям ближе всех поповичей”, – писал он впоследствии в каком-то горячем журнальном споре.

Детство – в поместье богатых родственников под Орлом, юность – на хуторе Панин Кромского уезда, самая что ни на есть российская глубинка. Потом – смерть отца и все уничтоживший пожар в родительском доме, и начало самостоятельной жизни

в неполные шестнадцать: место в Орловской уголовной палате суда. Можно себе представить, чего насмотрелся молодой чиновник там, где решаются уголовные дела российской глубинки.

Потом была казенная палата в Киеве под крылышком богатого дяди, киевского профессора Алферьева, и замечательные люди в профессорском доме: здесь двадцатилетний Николай, не окончивший полного курса гимназии из-за смерти отца, проходит свои университеты, жадно впитывая споры и разговоры прогрессивной профессуры.

Вскоре молодой человек, взволнованный идеями Герцена и Белинского, оставляет государственную службу и поступает в крупную частную компанию, которая занимается переселением крестьян на новые земли – вот это опыт! По делам переселенцев он истоптал всю европейскую часть империи – вместе с подопечными, бегущими от горькой доли к доле еще горшей.

Впечатления переполняют – и Лесков начинает писать. Сначала это зарисовки и очерки в “Отечественных записках”, потом рассказы из “народной жизни”, далее – острые полемические статьи в “Северной пчеле”. Потом – повести: “Житие одной бабы” и знаменитая “Леди Макбет Мценского уезда”. Яркое, сочное, точное перо новоявленного писателя одинаково колет глаз и официальной цензуре – больно правдив щелкопер! – и литературной оппозиции – а ведь не любит Николай Семенович великий русский народ, не уважает крестьянство, и уж совершенно не жалует народников! Лесков, с его глубоким знанием русской жизни, одинаково далек и от лубочного любования кокошниками да моченой клюквой, и от наивной веры в “хождения в народ” – и его отправляют от греха подальше в годовую командировку за границу.

Польша, Западная Украина, Чехия, Австрия, Франция, а по сути все равно – Россия, которую теперь, после пристального взгляда изнутри, можно разглядеть издалека.

Возвращается Лесков сложившимся художником: бесконечно страдающим за свой несчастный народ и беззаветно любящим его за талант, доброту и наивность. Одно из самых проникновенных произведений о русском человеке – повесть “Очарованный странник” – рождается именно из этих, драматически проживаемых чувств. А потом появляется “Левша” – лучшая русская “взрослая” сказка о том, как велик и низок одновременно бывает русский человек, прекрасный в своей мастеровитости и ужасный в своей властной глупости.

И как жаль, что не был услышан Николай Лесков своими “народничающими” современниками – сплошь городскими жителями, знающими русский народ по сказкам Афанасьева и словарю Даля… Глядишь – и не пришлось бы спустя пятьдесят лет каяться в том, что русский народ, мол, совсем не таким оказался…



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Loading...

Вы сейчас читаете сочинение Чем очарован странник Николай Лесков
?