Благожелательное отношение к творцу “Ругон-Маккаров”



Еще не так давно эстетические искания Золя и его литературный труд до “Ругон-Маккаров” почти полностью игнорировались. В последние годы к изучению молодого Золя обращаются чаще. Хотя, если не считать большой целостной работы Джона С. Лэппа, критики обычно делают это спорадически, пишут по поводу отдельных романов и теоретических работ Золя 60-х годов или дают краткий обзор всего этого периода в монографиях о писателе. Результаты, думается, еще далеки от настоящего успеха.

Монография Дж. С, Лэппа – единственная работа, о которой можно

говорить как об определенном этапе в изучении данной проблемы,- и по объему поставленной автором задачи, и по общей методологии не вполне удовлетворяет интересы объективной науки.

Автор единственной монографии о Золя до “Ругон-Маккаров” чрезмерно склонен к биографизму и “сенсационности”. Ему, как и ряду других западных специалистов, едва ли не самым важным в анализе первого романа писателя кажется сопоставление отношений Клода и Лоране с собственным опытом двадцатилетнего Золя в “спасении падшей”. Говоря о “Терезе Ракен”, он скрупулезно сравнивает обстоятельства жизни Лорана (отношения

с отцом) и Сезанна.

Роман “Мадлена Фера” рассмотрен преимущественно в аспекте проблем семьи и “роковой женщины” с многочисленными параллелями из мировой литературы.

Всемирный успех и неувядающая популярность автора “Ругон-Маккаров” положили конец “делу Золя”. Однако дискуссии вокруг него продолжаются. Причем неверно воспринятый ранний период творчества не раз служит отправной точкой для ошибочной трактовки общественно-функционального смысла всего наследия Золя и его искусства.

С неофрейдистских, псевдосоциологических позиций пытается объяснить творческую эволюцию Золя американский ученый Ангус Вильсон 1. Он рассуждает о “классовых” основах “Ругон-Маккаров”, о резкости антикапиталистической критики Золя, о необычайно впечатляющей экспрессивности его стиля. Но причины всего этого ищет прежде всего в известной доктрине Фрейда о предопределяющей роли детства. Унижения, пережитые писателем в детские и юношеские годы: нужда, одиночество, неверие в свои силы, зависть к богатым товарищам (так понимает А. Вильсон настроения юного Золя) – внесли озлобление и ненависть в его взгляды, стали источником его литературного критицизма.

Внутренняя горячность прозы Золя, мощность и резкость его стиля – по Вильсону, результат не гуманистической убежденности, не высокого понимания задач романиста, а болезненного возбуждения, неврозов, приобретенных в те же годы общественной и духовной приниженности.

Антуанетта Жагметти тоже не отрицает громадного вклада Золя в литературу. Но расценивает его с точки зрения интересов модернистской критики. Свойственное романисту исключительно сильное “чувство реального”, его великолепные описания “среды”, по ее мнению, отражают фаталистическое восприятие мира писателем, навязчивую идею о пассивной зависимости человека от материального окружения. Мрачные картины французского общества в “Ругон-Маккарах” говорят о настроениях асоциальной индивидуалистической “отчужденности”, страха перед жизнью, якобы свойственных Золя. В интерпретации Жагметти, Золя – художник, лишенный широты эпического видения, писатель “закрытого мира”, единственной темы: “чередования жизни и смерти”.

Кардинальная линия его творчества ведет от “Терезы Ракен” к “Человеку-зверю”. Творец “Ругон-Маккаров” – первооткрыватель литературного анализа подсознательных процессов человеческой психики. В этом – основной смысл и значение его творчества как предтечи литературы XX века.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Loading...

Вы сейчас читаете сочинение Благожелательное отношение к творцу “Ругон-Маккаров”
?