Безымянные герои войны 1812 года в романе «Война и мир»

«барабанщик-запевала» в начальных главах второй части первого тома (смотр под Браунау). Но именно они, все вместе, создают образ русского народа: «. барабанщик, сухой и красивый солдат лет сорока, строго оглянул солдат-песенников и зажмурился. Потом, убедившись, что все глаза устремлены на него, он как будто бережно приподнял обеими руками какую-то невидимую драгоценную вещь над головой, подержал ее так несколько секунд и вдруг отчаянно бросил ее: Ах вы, сени мои, сени!

«Сени новые мои. » — подхватили двадцать голосов, и ложечник,

несмотря на тяжесть амуниции, резво выскочил вперед и пошел задом перед ротой, пошевеливая плечами и угрожая кому-то ложками». «Из всей солдатской массы Толстой особо выделяет двоих — Тихона Щербатого и Платона Каратаева.

«дубину народной войны», которая поднялась и со страшной силой гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие. «» Он сам, добровольно, попросился в отряд Василия Денисова. Как известно (и говорилось выше), основа всей истории — действительный факт, случившийся в партизанском отряде Дениса Давыдова. Но Давыдов в своих «Записках партизана» посвятил ему всего

несколько строк.

Весь образ, все подробности внешнего облика, поведения созданы творческим воображением Толстого.

В отряде, постоянно нападавшем на вражеские обозы, оружия было много. Но Тихону оно было не нужно он действует иначе, и его поединок с французами, когда надо было достать «языка», вполне в духе общих рассуждений Толстого о народной освободительное войне: «Пойдем, говорю, к полковнику. Как загалдит.

А их тут четверо. Бросились на меня с шпажками. Я на них таким манером топором: что вы, мол, Христос с вами, — вскрикнул Тихон, размахнув и грозно хмурясь, выставляя грудь».

Литературоведами сказано много горьких слов о Платоне Каратаеве: что он непротивленец; что характер его не изменяется, статичен, и это плохо; что у него нет воинской доблести; что он никого особенно не любит и, когда погибает, пристреленный французом, потому что из-за болезни не может больше идти, его никто не жалеет, даже Пьер. Между тем о Платоне Каратаеве Толстым сказаны важные, принципиально важные слова: «Платон Каратаев остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и олицетворением всего русского, доброго и круглого»;

«Платон Каратаев был для всех остальных пленных самым обыкновенным солдатом; его звали Соколик или Платоша, добродушно трунили над ним, посылали его за посылками. Но для Пьера каким он представился в первую ночь, непостижимым, круглым и вечным олицетворением духа простоты и правды, таким он и остался навсегда».

А терпение, выдержка, спокойствие, умение приспособиться к условиям и выжить, дождаться победы, в которой Платон был уверен, как всякий русский человек того времени. Выражает он эту веру по-своему, пословицей: «Червь капусту гложе, а сам прежде того пропадае». И потому правы исследователи последнего времени, которые подчеркивают крестьянскую крепость, выносливость, трудолюбие, оптимизм Каратаева как важные положительные, истинно народные черты.

Без умения терпеть и верить нельзя не только выиграть трудную войну, но вообще жить.

В укор Платону ставилось и то, что в плену он сбросил все «солдатское» и остался верен исконно крестьянскому, или «крестьянскому», как он выговаривает. А как же могло быть иначе в условиях плена? Да и самый этот взгляд, что крестьянское важнее солдатского, мир дороже войны — т. е. истинно народный взгляд, — определяет, как мы постоянно видим в книге Толстого, авторское отношение к основам человеческого бытия.

«благообразию» Каратаева свойственна пассивность, надежда на то, что все как-нибудь само собой устроится к лучшему: он пойдет в наказание за порубку леса в солдаты, но этим спасет многодетного брата; француз усовестится и оставит обрезки полотна, годные на портянки. Но история и природа творят свое жесткое дело, и конец Платона Каратаева, спокойно, мужественно написанный Толстым, — явственное опровержение пассивности, безоговорочного приятия совершающегося как жизненной, позиции. В плане философском толстовская опора на Каратаева заключает в себе внутреннее противоречие.

«Войны и мира» противопоставляет стихийную «роевую» силу, воплощенную в Каратаеве. Но есть и другое, безусловно верное. Наблюдая Каратаева и всю обстановку плена, Пьер понимает, что живая жизнь мира выше всяких умствований и что «счастье в нем самом», т. е. в самом человеке, в его праве жить, радоваться солнцу, свету, общению с другими людьми.

Писали и о том, что Каратаев — не изменяющийся, застывший. Он не застывший, а «круглый». Эпитет «круглый» множество раз повторяется в главах о Каратаеве и определяет его сущность. Он — капелька, круглая капелька шара, олицетворяющего все человечество, всех людей.

Исчезновение капельки в этом шаре не страшно — остальные все равно сольются.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)


Вы сейчас читаете сочинение Безымянные герои войны 1812 года в романе «Война и мир»