XVII век – век подготовки радикальных перемен в русской литературе

XVII век — век подготовки радикальных перемен в русской литературе. Начинается перестройка структуры литературы как целого. Чрезвычайно расширяется количество жанров за счет введения в литературу форм деловой письменности, которым придаются чисто литературные функции, за счет фольклора, за счет опыта переводной литературы. Усиливается сюжетность, развлекательность, изобразительность, тематический охват. И все это совершается в основном в результате огромного роста социального опыта литературы, обогащения социальной тематики, разрастания социального круга читателей и писателей.

Особое значение в этой перестройке литературы принадлежит изменениям действительности. События Смуты во многом потрясли и изменили представления русских людей о ходе исторических событий как якобы управляемых волей князей и государей.

В конце XVI в. прекратила свое существование династия московских государей, началась крестьянская война, а с нею вместе и польско-шведская интервенция. Вмешательство народа в исторические судьбы страны выразилось в этот период с необыкновенной силой.

Народ заявлял о себе не только восстаниями, но и участием в обсуждении будущих претендентов на престол.

В XVII в. продолжает биться слабая жилка лирического отношения к человеку. От XIV и XV в., от “застрявших” в русской культуре элементов Предвозрождения это лирическое отношение, этот стиль умиротворенного психологизма перешел и в XVII в., дав новую вспышку в “Повести о Марфе и Марии”, в “Житии Ульянии Осоргиной”, в “Повести о Тверском Отроче монастыре”. Это вполне закономерно: будучи искусственно заторможена, линия психологического умиротворения продолжала сказываться еще три столетия, противостоя нажиму резких и “холодных” чувств “второго монументализма”.

Социальное расширение литературы сказалось и на ее читателях, и на ее авторах. С середины XVII в. появляется демократическая литература. Это литература эксплуатируемого класса. Литература, таким образом, начинает дифференцироваться.

В XVII в. — новый толчок в сторону массовости литературы — это произведения демократического характера. Они настолько массовые, что историки литературы XIX и начала XX в. признавали их недостойными изучения — своего рода “заборной литературой”.

Они пишутся неряшливой или деловой скорописью, редко тотчас же переплетаются, оставаясь в тетрадочках и распространяясь среди малоимущих читателей. Это второй “прорыв к массовости”. Третий будет в XVIII в., когда литература попадет, на печатный станок и разовьется журналистика с ее новыми, общеевропейскими жанрами.

Черты, типичные для демократической литературы XVII в., мы можем наблюдать и за ее собственными пределами. Многое перекликается с ней в переводной литературе и, в частности, в переводном псевдорыцарском романе. Демократическая литература не стоит обособленно во всем том новом, что она внесла в историко-литературный процесс.

Смена иностранных влияний, которая произошла в русской литературе XVII в., также характерна для этого периода перехода к типу литератур нового времени.

Обычно отмечалось, что первоначальная ориентированность русской литературы на литературы византийского круга сменяется в XVII в. ориентированностью западноевропейской. Но важна не столько эта ориентированность на западные страны, сколько ориентированность на определенные Типы литератур.

В XVII в. появился целый слой независимых от официальной письменности произведений, за которыми в литературоведении закреплен термин “демократическая сатира” (“Повесть о Ерше Ершовиче”, “Сказание о попе Саве”, “Калязинская челобитная”, “Азбука о голом и небогатом человеке”, “Повесть о Фоме и Ереме”, “Служба кабаку”, “Сказание о куре и лисице”, “Сказание о роскошном житии и веселии” и др.).

Эти произведения написаны и прозой, часто ритмизованной, и раешным стихом. Они тесно связаны с фольклором и по своей художественной специфике, и по способу бытования. Памятники, относимые к демократической сатире, в основном анонимны. Их тексты подвижны, вариативны, т. е. имеют много вариантов. Их сюжеты известны большей частью как в письменности, так и в устной традиции.

“Повесть о Ерше Ершовиче”. Демократическая сатира исполнена духа социального протеста. Многие из произведений этого круга прямо обличают феодальные порядки и церковь. “Повесть о Ерше Ершовиче”, возникшая в первые десятилетия XVII в. (в первой редакции повести действие отнесено к 1596 г.), рассказывает о тяжбе Ерша с Лещом и Головлем. Лещ и Головль, “Ростовского озера жильцы”, жалуются в суд на “Ерша на Ершова сына, на щетинника, на ябедника, на вора на разбойника, на ябедника на обманщика. на худово недоброво человека”. В форме пародии на “судное дело” повествуется о проделках и непотребствах Ерша, “векового обманщика” и “ведомого воришки”.

В конце концов судьи признают, что правы Лещ “с товарищи” и выдают им Ерша головою. Но и тут Ерш сумел избежать наказания. Со второй половины XVI в., т. е. в период становления поместной системы, насилия землевладельцев над крестьянами стали нормой.

Именно такая ситуация, когда “сын боярский” обманом и насилием отнимает у крестьян землю, отражена в “Повести о Ерше Ершовиче”. Отражена здесь и безнаказанность насильников, которым не страшен даже обвинительный приговор.

“Сказание о попе Саве”. Церковная жизнь 1640-1650-х гг. изображена в “Сказании о попе Саве”, в котором использован раешный стих. В это время на Руси еще не было особых школ для будущих священников. Крестьяне и посадские люди выбирали для “ставления” на церковные должности кандидатов из своей среды, “ставленников”.

Для обучения и посвящения в духовный сан их посылали в города, бывшие епархиальными центрами, и “прикрепляли” к местным священникам. Те, само собой разумеется, помыкали “ставленниками”, вымогали у них деньги и иные посулы, часто давали “ставленую грамоту” не уча, за взятку. В середине XVII в. патриарх Иосиф приказал “ставиться” только в Москве. Таким образом, московские попы получили дополнительные возможности обогащения.

Заглавный герой “Сказания о попе Саве” — приходской священник церкви Козьмы и Дамиана в замоскворецкой Кадашевской слободе. Вряд ли реальный прототип этого персонажа действительно носил имя Савва. Это имя своего рода сатирический, смеховой псевдоним, потому что в древнерусском балагурстве, в пословицах и поговорках за многими именами была закреплена постоянная рифма, создававшая комический эффект.

Савве сопутствовала “худая слава”. Печальная жизнь “ставленников”, бесправных и забитых, изображена в “Сказании” самыми черными красками. В этом произведении очень силен сатирический элемент: смех направлен прежде всего на заглавного героя.

Однако для текстов, составляющих слой демократической сатиры, характерен смех и другого типа, смех, направленный “на себя”. В соответствии со спецификой средневекового смеха осмеивается не только объект, но и субъект повествования, ирония превращается в автоиронию, она распространяется и на читателей, и на самого автора, смех направлен и на самих смеющихся.

Создается своеобразный эстетический противовес официальной культуре с ее благочестивой, нарочито серьезной “душеполезностью”, создается литературный “мир навыворот”, смеховой “антимир”.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Loading...


Вы сейчас читаете сочинение XVII век – век подготовки радикальных перемен в русской литературе
?