О ты последняя любовь

“Из длинного списка имен, желанных сердцу поэта, нам известны только четыре имени, и только одно русское! Но это единственное русское имя стало роковым для Тютчева. Им определилось все самое значительное в его любовной лирике” (из биографии Федора Ивановича Тютчева).

Три имени – это Амалия Крюднер (Адлерберг), Элеонора Петерсон (первая жена поэта) и Эрнестина фон Дернберг (вторая жена).

Единственное русское имя принадлежит Елене Александровне Денисьевой (1826-1864), невенчанной жене Тютчева и матери троих его детей, вдохновительнице известного всем любителям русской поэзии “денисьевского” цикла его стихотворений.

Я не буду рассказывать здесь о бурной и одновременно трагической жизни Ф. И. Тютчева (5.12.1803-15.07.1873), о его браках и любовных историях – об этом написано достаточно. Просто несколько строк в качестве фона для нашего “стихотворения дня”.

Итак, Федор Иванович впервые увидел Елену Денисьеву 15 июля 1850-го года, почти в 47 лет. Ей шел 24-й год.

Она родилась в Курске, в 1826 году, в старинной обедневшей дворянской семье, рано потеряла мать. Елена Денисьева, племянница инспектрисы Смольного института и его выпускница, была дружна со старшими дочерьми Тютчева и в их доме встретила свою любовь, ради которой пожертвовала положением в обществе, возможностью стать фрейлиной, пожертвовала друзьями и родственниками (говорят, отец ее проклял). Но только во время нечастых путешествий за границу она могла считаться Тютчевой – ведь брак поэта с Эрнестиной не расторгался. А у Елены за 14 лет родилась дочь и двое сыновей.

Денисьева умерла от чахотки 4 августа 1864 года.

“У него, например, было две жены, от коих было шесть детей, две долгие связи, от которых было еще пять детей, и четыре больших романа. Но ни одна из этих женщин не “приобрела” его вполне, не могла бы, думаю, уверенно сказать: он мой, только мой…

Называл минутные увлечения свои “васильковыми дурачествами”…

– Любимый! Накинь плед. Я тебе помогу!

“Любимый” – именно так стала звать его под конец жизни жена Эрнестина. Еще называла Тютчева “чаровник”. “Чаровник – счастливый человек, – писала дочерям, – ибо все от него в восторге…” (Вячеслав Недошивин, “Новая газета”, 1 декабря 2003 года).

В 1837 году Тютчев писал родителям о своей жене Элеоноре: “… Никогда ни один человек не любил другого так, как она меня… не было ни одного дня в ее жизни, когда ради моего благополучия она не согласилась бы, не колеблясь ни...

мгновенья, умереть за меня” .

“Мама как раз та женщина, которая нужна папа, – любящая непоследовательно, слепо и долготерпеливо. Чтобы любить папа, зная его и понимая… нужно быть святой, совершенно отрешенной от всего земного”. – писала о жене Тютчева, Эрнестине, его старшая дочь от первого брака.

И сам поэт о Елене Денисьевой:

“Я не знаю никого, кто был менее чем я, достоин любви, – сказал как-то Тютчев о боготворивших его женщинах. – Поэтому, когда я становился объектом чьей-нибудь любви, это всегда меня изумляло”

“О, как на склоне наших лет нежней мы любим и суеверней…” – именно эта фраза заставила меня провести небольшое исследование о нежности. Этот новый мотив в лирике 50-летнего Тютчева отметил в своем стихотворении “Последняя любовь” и 74-летний Илья Эренбург: “И нежность оказалась внове…”.

“Я высоко ценю в актере темперамент. Но у нежности нет темперамента. А нежность важнее любви” (Елена Камбурова, певица).

“Любовь рано или поздно исчезает, тогда как нежность неизбежна” (Жак Брель, певец).

“Вот и все… Больше я ничего не прибавлю, потому что боюсь стать печальной, а значит, злой и потому, что не решаюсь признаться тебе в тех сумасшедших мечтах, которые неизбежны, когда любишь и когда любовь огромна, а нежность беспредельна” (Анри Барбюс, “Нежность”).

“Кто познал нежность, тот обречен. Копье Архангела пронзило его душу. И уже не будет душе этой ни покоя, ни меры никогда! Нежность – самый кроткий, самый робкий, божественный лик любви” (Фаина Георгиевна Раневская).

Белла Ахмадулина, 1974 год:

И все же у меня создалось ощущение, что у мужчин до определенного возраста преобладают, по выражению Анны Ахматовой, “несытые взгляды”, и только на склоне лет они приходят к неизбежности нежности.

Анна Ахматова, декабрь 1913 года:

В декабре 1913 года Анне Ахматовой было 24 года.

У Марины Цветаевой, например, уже в ранних стихотворениях, скорее, именно в ранних, это слово встречается очень часто. Белла Ахмадулина написала свои строки о любви и нежности в 37 лет, но это не впервые – просто они очень афористичны.

И еще мне кажется, что не только нежность – “это самый кроткий, самый робкий, божественный лик любви”. Ведь издавна в России говорили – жалеет, значит, любит.

“Мне всех жаль” – и эта фраза, произнесенная в определенном контексте, свидетельствует о том же самом – о “божественных ликах любви” – очищенных, несуетных, возвышенных до самоотверженной печали.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Loading...
Вы сейчас читаете сочинение О ты последняя любовь
?