Краткое содержание «Голубая книга»

Однажды Зощенко был у Горь­кого. И вот Горький ему говорит: а что бы вам, Михал Михалыч и все такое прочее, не напи­сать вот в этой вашей сказовой, с позво­ления сказать, манере всю историю чело­ве­че­ства? Чтобы, значит, герой ваш, обыва­тель, все понял и достало его ваше сочи­нение, образно говоря, до самых, изви­ните, печенок. Вот так бы и писали: со всеми ввод­ными словами, на смеси комму­наль­ного жаргона и, как бы это сказать, канце­ля­рита, в такой, знаете, мало­вы­со­ко­ху­до­же­ственной манере, чтобы которые без обра­зо­вания, те все поняли. Потому что те, которые с обра­зо­ва­нием, они выми­ра­ющий класс, а надо, говорит, объяс­няться с простыми.

И вот Михал Михалыч его послушал и примерно так и пишет. Он пишет с беско­неч­ными повто­рами одних и тех же фраз, потому что мысль героя-повест­во­ва­теля, с позво­ления сказать, убога. Он пишет со смеш­ными быто­выми подроб­но­стями, которые в действи­тель­ности места не имели. И он, примерно сказать, уважа­емые граж­дане и граж­да­ночки, конечно, терпит тут крах как идеолог, потому что его чита­тель-обыва­тель только со смеху пока­тится над такой книгой, но никакой пользы для себя не приоб­ретет, его пере­вос­пи­ты­вать беспо­лезно. Но как художник Михал Михалыч одер­жи­вает большую победу, поскольку на смешном мещан­ском языке изла­гает пикантные факты из разной там всемирной истории, пока­зывая, что бывает с этой всемирной исто­рией и вообще с любой дели­катной мате­рией, ежели в нее лапы запу­стит обыва­тель­ское, примерно сказать, мурло.

Вот он, значит на таком вот языке и пишет «Голубую книгу», деля ее на пять разделов: «Деньги», «Любовь», «Ковар­ство», «Неудачи» и «Удиви­тельные события». Он, конечно, хочет быть полезным побе­див­шему классу и вообще. Поэтому он расска­зы­вает истории из жизни разных попов, царей и других мало­вы­со­ко­об­ра­зо­ванных крово­пийц, которые тира­нили трудовой народ и пущай за это попадут в позорную яму истории. Но фокус весь, граж­дане-това­рищи, в том, что он в каждый раздел подвер­сты­вает еще несколько историй из совет­ской жизни, новой, соци­а­ли­сти­че­ской жизни, а из историй этих прямиком выте­кает, что побе­дивший народ есть такое же, простите, мурло и по части ковар­ства ничуть не уступит крово­пийцам вроде Екате­рины Великой или Алек­сандра полко­водца Маке­дон­ского. И полу­ча­ется у Михал Миха­лыча, что вся чело­ве­че­ская история есть не путь восстав­шего класса к своему, значит, триумфу, а один гран­ди­озный театр абсурда.

Вот он, значит, пишет про жильца, выиг­рав­шего деньги, и как этот жилец ушел к любов­нице со своими день­гами, а потом деньги у него сперли, и та жиличка его выперла, и он очень прекрасно вернулся к своей жене, у которой морда от слез уже пухлая. И не употреб­ляет при этом даже слов «человек» или «женщина», а только «жилец» и «жиличка». Или вот он в разделе «Любовь» пишет про то, как жена одного служа­щего, пардон, влюби­лась в одного актера, пленив­шего ее своей вели­ко­лепной игрой на подмостках сцены. Но он был семейный, и им негде было встре­чаться. И они встре­ча­лись у ее подруги. А к этой подруге очень вели­ко­лепно ходил муж этой дамочки, что влюб­лена в артиста, а к соседу этой подруги ходила жена нашего артиста, будто бы попить чаю с пирож­ными, а на самом деле всякий момен­тально поймет, какие такие у них води­лись пирожные. И тут им надо было бы всем разже­ниться и пере­же­ниться, но поскольку уже была куча детей у всех у них, то это было невоз­можно и только обре­ме­ни­тельно, и все они, поскан­далив и изведя этим в корне свою любовь, оста­лись, изви­ните за выра­жение, в статус-кво. Но крови много друг другу попор­тили, страдая, как последние извоз­чики или сапож­ники, даром что были артисты и служащие.

И так вот они живут, к примеру, поэты, которые влюб­лены, но жизни не знают, или артисты, у которых нервы не в порядке. И Михал Михалыч тем подпи­сы­вает приговор своему классу и себе самому, что вот они оторваны от жизни. Но трудящие у него выходят ничуть не лучше, потому что только и думают, как пива выпить, жене в харю плюнуть или чтобы из партии не вычи­стили. При слове «чистка» с ними вроде как бы удар дела­ется, и они пере­стают чувство­вать в себе веще­ство жизни (но это уже понесло Плато­новым). А исто­ри­че­ские события в изло­жении Михала Миха­лыча выглядят того пошлее, потому что он их изла­гает таким же языком, каким другие его герои в поезде расска­зы­вают случай­ному попут­чику свою жизнь.

И полу­ча­ется у него, что вся история чело­ве­че­ства есть одни только деньги, ковар­ство, любовь и неудачи с отдель­ными удиви­тель­ными проис­ше­ствиями.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Загрузка...
Вы сейчас читаете сочинение Краткое содержание «Голубая книга»
?