Истоки русского патриотизма

Каждый из нас прекрасно понимает, что патриотизм, как и всякое другое человеческое чувство, имеет свои истоки. Русский философ В. Соловьев, говоря о патрио­тизме, замечает, что для каждого человека “он имеет свои утробные корни, которые остаются и еще крепнут от внешнего разрыва… Без этих натуральных корней нет настоящего патриотизма. Всякий знает, однако, что ни­когда в природе не бывает и того, чтобы цветы и плоды росли прямо из корней. Для расцвета и плодотворности патриотизма нужно ему подняться над своими утробными корнями в свет нравственного сознания”.

Философ отмечает, что такой подъем не дается легко. “Для расцвета и плодовитости патриотизма” необходимо пройти через тяжелые жизненные испытания.

Для восточнославянских народов утробными корнями пат­риотизма является общая история периода Древней Руси. Но в XIII веке со смертью Мстислава Великого Древняя Русь по сути дела перестает существовать. Возникает не­сколько независимых княжеств, которые и стали прямы­ми продолжателями общей истории.

Так начался тот самый тяжелый жизненный путь, ко­торый, по мысли философа В. Соловьева, был необходим для последующего “расцвета и плодовитости патриотизма”.

Однако еще до окончательного дробления Русской земли

На особые уделы находились беззаветные патриоты, выс­тупавшие за сохранение единства. Бесспорно, самым за­метным среди них был неизвестный автор “Слова о полку Игореве”. Русская земля у автора не ограничивалась Кие­вом, Черниговом или Новгородом-Северским. Она включала в себя и другие древнерусские княжества. В этом и есть яркое проявление патриотического сознания автора про­изведения и тех, кто придерживался таких же взглядов. В его трактовке именно Русская земля в широком по­нимании является истинным героем “Слова о полку Иго­реве”. И именно в создании образа Русской земли автор поднимается до высокохудожественного мастерства. В со­зданном им образе Родины ощущается страстная любовь и преданность. Этот образ пронизывает все произведение и одухотворяется через единение человека и природы.

Неизвестный автор “Слова о погибели Русской земли” уже не призывает русских князей к единению перед ли­цом грозной опасности. Ему остается лишь оплакивать ги­бель Великой Руси – неизбежный результат длительных ссор, несогласий и кровавых междоусобиц русских князей. Истинный патриот своей Родины, он с умилительной ностальгией говорит о былом могуществе, богатстве, кра­соте и величии Русской земли до нашествия монголо-татар: “Многими красотами ты нас дивишь: дивишь озерами многими, реками и источниками местночтимыми, горами крутыми, холмами высокими, дубравами частыми, полями чудными, зверьми различными и птицами бесчисленными, городами великими, храмами церковными и князьями гроз­ными, боярами честными, вельможами многими!”.

Далее автор перечисляет те страны и народы, которые считались с авторитетом великого князя Русской земли. И незаметно для самого себя из подавленной минорной тональности он переходит в мажорное настроение. Не без гордости за славное...

прошлое родной земли он напомина­ет, что именем Владимира, Мономаха некогда “половцы детей своих пугали в колыбели, а литва из болота на свет не показывалась, а венгры каменные города крепили же­лезными воротами… А немцы радовались, что они далеко за синим морем”.

Своей кульминации, высшего накала патриотическое чувство автора достигает в том месте, где он говорит, что “сам Мануил Царегородский, страх имея” перед Мономахом, “дары великие посылал к нему, чтоб великий князь

Владимир Царя-города у него не взял”. Но описывая бы­лое величие земли Русской, автор ни на миг не забывает о том, что в настоящем “беда приключилась христианам”.

Под бедой неизвестный автор понимает нашествие ино­племенников на Русскую землю. С Запада к границам ве­чевых республик Новгорода и Пскова подступили немецкие феодалы. В союзе с католической церковью они еще в нача­ле XIII века приступили к осуществлению политики “дранг нах остен” в Восточной Прибалтике. К середине столетия Орден меченосцев овладел латвийскими землями и южной частью современной Эстонии, а Тевтонский орден принял­ся за покорение пруссов. Объединившись в единый Тев­тонский орден, немецкие рыцари предприняли попытку проникнуть на Русь. Но новгородский князь Александр Невский в битве на Чудском озере в 1242 году умерил амбиции тевтонцев.

Несмотря на победу, Александру Невскому предстоял выбор союзника: либо с немцами, либо с монголо-татарами. Князь Александр хорошо знал, как немцы поступали с покоренными племенами западных славян. Они планомер­но истребляли их до последнего человека, освобождая земли для раздачи немецким феодалам. В отличие от них, монголо-татары “были довольно великодушны и сни­сходительны к покорным”: Они не вели планомерного унич­тожения населения, не отнимали земель у русских князей и толерантно относились к православной церкви.

В подобной обстановке выбор князя Александра Нев­ского был предопределен.

Известный современный российский историк Л. Гуми­лев так отвечает на вопрос, в чем была заслуга выбора князя Александра Невского: “Прежде всего в том, что, человек умный, и тонкий, сведущий и образованный, он осознал масштабы католической угрозы и сумел этой угро­зе противопоставить союз Руси и монголов. В самом деле, территориальная близость Западной Европы позволяла кре­стоносцам в перспективе захватить не только Новгород и Псков, но и Смоленск, Ярославль, и столицу тогдашней России – Владимир, и Переяславль – родину Александ­ра. Договориться с европейцами, в отличие от монголов, было нельзя. Они принимали любые услуги, но не соблю­дали никаких условий мирных договоров”.

Так, по мысли Л. Гумилева, действиями Невского было положено “начало новой этнической традиции союза с на­родами Евразии ради защиты общего Отечества от воен­ной и идеологической агрессии Западной Европы”.

Так, после тяжких испытаний, начался новый период для “расцвета и плодовитости” русского патриотизма.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Пока оценок нет)
Loading...
Вы сейчас читаете сочинение Истоки русского патриотизма
?